Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 03.09.96. страх и ненависть в библиотеке


03.09.96. страх и ненависть в библиотеке

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/525/10922.gif
Кристофер, Хелен
3 сентября
библиотека, после отбоя

разговор без души.

+2

2

Редко когда Кристофер мог пожаловаться на дежурства. Они давали возможность уйти в собственные размышления без возможности вмешательства в оные. Иногда просто хотелось покоя и тишины. Где ее еще найти, кроме как не в Запретной Секции?

Запретная Секция много кого манила. Честно говоря, даже у Кристофера было пару раз искушение взять то, что ему не положено было брать. А может быть даже и не раз. Иногда он стоял напротив этой книги, чуть ли не протягивая руку, хотя бы с целью только дотронуться до обложки, но каждый раз рука опускалась. Потому что нельзя. Такие правила. А кто как не он, человек-правило?

День сегодня был необычайно загруженный. Благо перед дежурством он успел завершить домашнее задание по заклинаниям. Надо было уже составлять график подготовки к экзаменам, в обычное время Крис бы это уже сделал быстрее и помог бы даже однокурсникам (хотя они об этом его даже не просили), но прокрастинация накрыла его с головой. Да и правда, сами готовьтесь к своим экзаменам в начале года, когда на душе так гадко и без них.

Шорохи. Какие-то странные шорохи. У Гарланда всегда был слишком обостренный слух, чтобы сделать вид, что это просто какое-то мимолетнее дуновение ветра. Староста встрепенулся и медленно, но верно отправился туда, где кажется был кто-то, кому нельзя было там быть. Впрочем, это мог бы быть другой староста. Или мадам Пинс. Или…нет. Вот ее уж он точно не ожидал здесь увидеть.

Хелен Долиш. Девочка, разрушившая его семью. Девочка, ранившая его мать. Девочка, растоптавшая привычный мир его брата. Девушка, которой не было прощенья. Ни летом, ни здесь, в Запретной Секции, в которую ,Мерлин подери, ей тоже нельзя было лезть! Но как и с его семьей, она справилась отлично.

- Тебе нельзя здесь быть. - Тон старосты Гриффиндора холоден. Впрочем, в последний раз когда он думал про ту, что сейчас стоит перед ним, он буквально закипал. И поверьте, это ни разу не было связано с романтическим подтектстом. - Долиш, это прямое нарушение правил и я должен буду поговорить с… - Кристофер внезапно замолчал, что было весьма необычно. Где-то там в закромах застыл привычный текст про декана и прочие радости отбывания наказания, которые были положены рейвенкловке. Но вместо этого его интересовало только одно. И так как это одно его интересовало почти весь конец лета, Гарланд не смог сдержаться. - Да что вообще с тобой не так? Зачем ты все это делаешь?

+2

3

А хорошо, что они с Джейком остались в хороших отношениях. Сомнительные минусы их любви, в которые входили мысли о совместном будущем, исчезли насовсем, но при этом остались очевидные плюсы, где дружба со старостой школы открывала привилегии, недоступные простым смертным. Вроде пароля в ванную старост или, например, пропуска в Запретную секцию под клятвенные обещания не спалиться, а если что случится — не подставлять Фарли.

Хелен все понимала и готова была пойти на риски. Она девочка умная — и с первого раза все осознала и согласилась. Ей очень нужна была книга из секции для дополнения конспектов, которыми она плотно занималась на каникулах. Исследования в области кожных проклятий оказались безумно занимательны, Хелен хотела узнать о них больше. Хотела понять, как с ними справляться — а еще лучше… как их накладывать.

Хелен была уверена, что сведения о том, что с ней случилось летом, могли бы найтись в Запретной секции. Мистер Гарланд (или просто «Бо», как она его ласково называла) успел поделиться с ней всем, что ему было известно, но даже знаний опытного целителя Хелен было недостаточно. В ее красивых конспектах чего-то не хватало.

Как последняя дура, Хелен все-таки слишком увлеклась книгой, которую откопала в Секции, и поэтому не заметила, что в библиотеку кто-то зашел. Вздрогнув от незнакомого голоса, Хелен подняла голову и уставилась на мальчишку.

Гриффиндорский староста. Засада.

Оставшись внешне непоколебимо спокойной, Хелен отложила книгу и выпрямилась, чтобы староста не думал даже смотреть на нее свысока. Опыт общения с аврором-Долишем был полезен — умеючи Хелен выдерживала психологическое давление и не поддавалась на провокации власть имущих.

— Да, я нарушила правила, — согласилась она спокойно. — Но ты не имеешь полномочий, чтобы снимать с меня баллы или выписывать отработку. Этим могут заниматься старосты Рейвенкло или старосты школы.

Хелен склонила голову набок.

— Джейк Фарли сегодня дежурит, вроде бы. Поговори с ним.

Замерла, сбившись, когда мальчишка вдруг начал задавать вопросы невпопад.

— Банальная тяга к неизвестному, — она слегка нахмурилась. — Что тут такого? У гриффиндорцев с любовью к знаниям какие-то проблемы?

+2

4

С того самого момента как отец обьявил об уходе из семьи, Кристофер почти каждый вечер представлял этот разговор с Долиш. Нет, больше. Засыпая и просыпаясь он пытался представить ее лицо, получалось смутно, но он продолжал, он представлял свои вопросы и вероятные ответы, которые она могла бы ему дать, представлял как контролирует эту беседу, а потом не контролирует. У него было так много внутренней злости, можно даже сказать ярости. И рождалась она даже не из-за того, что этой девчонке хотелось развлечься, а из-за того как больно было смотреть ему, Крису, на последствия, которые сотворило это цунами порочной любви.

Голос Долиш спокоен и это даже еще больше злит Гарланда. Кристофер за годы дежурств ловил уже ни одного нарушителя и всегда по их поведению можно понять из какого теста тот. Кто-то нервничает, кто-то пытается подкупить, кто-то стыдливо прячет взгляд, а кто-то еще больше грубит, понимая, что все равно сухим из воды не выйдет. Долиш ведет себя именно как заправский мастак в нарушении правил. Признает свою вину, аргументирует уставом и даже делегирует ему задачи, потрясающе.

- Спасибо, что прояснила. Здорово, что ты так хорошо знакома с тем, когда и кто дежурит. Обязательно поговорю с Джейком Фарли, он, наверное, очень расстроится, что я тебя здесь обнаружил. - Кивает Крис, не скрывая даже тень улыбки. Он ведь тоже провел свое небольшое исследование, касательно того кто же такая Долиш. Упоминание бывшего парня лишний раз говорит о том, что кажется рейвенкловка привыкла к тому, что ее в нужные моменты прикроют и уведут от удара. Увы, у старост тоже есть слабые места.

Но есть нарушения от которых связи не спасут. Справляйся дальше сам со своей совестью. Хотя может для кого-то, та, пережиток прошлого?

Последний вопрос заставляет брови Гарланда взлететь. Потрясающе. Кажется, Долиш даже не знает как его зовут, даже не представляет, кто он. Интересно, она вообще хоть о чем-то разговаривала с его отцом? Не казалась ли ей смутно знакомой фамилия того? Или она настолько сильно погружена в себя, что память не подкидывала никаких зацепок?

- Тяга к неизвестному? Да-да, я вполне наслышан о ней. Вижу недоумение, давай помогу прояснить, заодно добавлю немного знаний, ты ведь их определенно любишь. Раз ты так хорошо разбираешься во времени дежурств старост своего факультета, давай расскажу и про другие. - Небольшая пауза и пронизывающий взгляд. Да, определенно Долиш не знала кто он. Неудивительно, что гриффиндорец злился, но, это, пока, была контролируемая злость. - Вот, Кристофер Гарланд, то бишь я, дежурит в этой секции по вторникам и четвергам. С ним лучше не сталкиваться, если не хочешь разговоров про то как ты провела летние каникулы.

Взгляд Кристофера опускается на стол и он тянет руку к книге, которую, кстати, имеет полное право конфисковать и вернуть на место. Беглый взгляд на обложку заставляет Гарланда даже поморщиться.

- До сих пор интересуешься колдомедициной? Мой отец бы тобой гордился. Жаль, совсем не разделяю его восторга. Лучше бы ты здесь поискала книгу как не разрушать чужие семьи.

+2

5

Своими реакциями гриффиндорский староста сильно смущает. Хелен под его пристальным взглядом некомфортно. Он её, похоже, с кем-то спутал. Потому что Хелен не догадывается даже, зачем это вдруг парню со значком смотреть на неё так... Грустно. Очень грустно. Под толщей злости и возмущения Хелен видит в нем печаль.

— Почему ты со мной так разговариваешь? — вздернув вопросительно бровь, спокойно интересуется Хелен, не ведясь на ухмылочку, с которой незнакомый мальчишка упоминал Джейка.

Она эту ухмылочку и без него часто видела. Злых языков, обсуждавших её отношения с Джеком, хватало с лишком, но они никогда не задевали Хелен очень глубоко. Они были отличной парой, они были возмутительно счастливые вместе, они вызывали зависть и злобу. Сплетников было даже жаль — и когда те взревели от ликования, стоило сладкой парочке расстаться.

Староста зачем-то презентует себя перед Хелен — неужели завидно стало, неужели гордость задела...

...а потом все резко становится понятным. Логичным. Мерзотным.

///

— У меня сын твоего возраста, — он погладил её по щеке.

— Да что ты? — она усмехнулась, выпрямившись.

Кровать под ними скрипнула.

— Я бы узнала в нем тебя? — она глянула на него через плечо. — Вы похожи?

— Узнала бы.

///

Хелен не узнала. Может быть, потому что черты мистера Гарланда не были ей любимы, может потому что она не всматривалась в них с обожанием, может потому что она постаралась их забыть, когда сказала, что хочет расстаться.

— Он все рассказал? — опешив, задаёт Хелен вопрос, но скорее в воздух, чем парню.

Ноги подгибаются, пространство кружится, земля под ногами исчезает. Бред какой-то. Зачем он рассказал? Всем было бы лучше, если бы их летний роман остался тайной и за пределы небольшой комнаты в Лютном не ушёл.

— Я... Я разрушила? — лицо Хелен вытягивается в удивлении. — Да что случилось-то?

Она делает шаг назад, отпрянув от книги. Будет горд ею, хах, какая прелесть. Нет, какая гадость. Да ей плевать на чувства мистера Гарланда, ей с ним скучно стало почти сразу, как только он начал подгибаться под ней, готовый выполнять любые капризы. Да она выкинула из головы все мысли о нем!

— Значит правильно, что я от него ушла, — бросает она холодно, пытаясь переварить неприятные новости.

— Никто твою семью не разрушал. Она была разрушена уже тогда, когда мы познакомились. Если ты этого не понимаешь, значит не повзрослел.

Отредактировано Helen Dawlish (24.07.22 11:50)

+2

6

Она выглядит удивленной. Шокированной. Не готовой встрече к ним. А возможно, просто боящейся, что об ее темном прошлом могут узнать здесь, в Хогвортсе. Может быть она поэтому и сжимается всего на секунду от страха, только потому что Кристофер грозит ей оглаской. Но это не так. Огласка не нужна никому. Ему просто хочется выкричать свою боль, потому что кричать в пустоту уже надоело.

Гарланд хмурится. Она что просит ему озвучить вслух все, что она сделала? Она что забыла об этом? Для нее это было каким-то смешным эпизодом? Или она проводит так каждый летний месяц и его отец не первый в этом списке? Он бы не удивился, похоже в этой комнате моральные устои у каждого свои.

- Он все рассказал про вашу юную и светлую любовь, не знающую никаких преград. Он сказал, что ему больше не нужна наша семья, потому что ему нужна только ты. Не нужна ему моя мать, которая старалась быть для него идеальной женой в стенах дома, отказавшись от своей карьеры. Не нужен ему теперь и мой младший брат, который только пошел в школу и думает, что отец нас бросил из-за того, что это он что-то сделал не так. И не нужен ему я ровно также как и тебе не нужно было попадаться сегодня старосте. Но видимо ты для семьи Гарланд настолько важная персона, что не было шанса нам с тобой пройти мимо друг друга.

Кристофер знает, что язвит. Знает и не может остановиться. Вряд ли он сможет нарушить рамки дозволенного, потому что этого просто не заложено в нем, но вся та боль, которая копилась и ждала выхода, она найдет его.  Гарланду не страшно говорить о своих чувствах, возможно, это и есть самая главная причина почему Шляпа отправила его именно в Гриффиндор.

- Ушла? Ты ушла от него? - Кристофер морщиться как от зубной боли. Ему кажутся слова девушки насмешкой. Настолько быть фривольной, чтобы разрушить чужую семью и потом на этом поставить точку в таком виде? Кажется, его отец изначально был для нее развлечением, исходя из этих слов. Но знал ли он об этом? О чем думала она? Точно не о том, что кому-то потом будет очень больно. - Что ж, кажется, он не ушел от тебя. И еще долго не уйдет. Правда, кажется, ты этому не рада сейчас. Думаю, как раз в этом вопросе мы можем быть солидарны.

Тон девушки становится холодный, жесткий, злой. Возможно, Гарланду так только кажется, но последние слова девушки все же как пощечина. Они оскорбляют его и он чувствует как снова закипает внутри.

- А когда ты повзрослела? Когда начала спать с чужим отцом и мужем? Это единственный способ стать взрослым в твоем понимании? Потому что если да, то предпочитаю не взрослеть. - Крис делает шаг вперед и в сердцах продолжает. - О чем ты вообще думала? Неужели ты не понимала, что ты делаешь? Не понимала, что так и будет? Ты не видела кольцо? Это была для тебя игра? Или тебе просто хотелось проверить насколько ты можешь вскружить голову взрослому мужчине, чтобы он не мог думать ни о ком кроме тебя?

Вопросы, вопросы, вопросы...Кому станет легче от ответов на них? Кристофер не знает. Знает, что не хочет молчать. Просто не может. И пусть думает что угодно, ведь всего месяц назад, она совсем не думала и это стоило Кристоферу семьи.

Отредактировано Christopher Garland (26.07.22 22:47)

+1

7

Очень жаль, что нет никакой книги «Что делать, если сын твоего бывшего на тебя зол», Хелен бы пригодилось. Потому что она сбита с толку и абсолютно не понимает, как себя вести. Гарланд-младший не перестает испепелять ее полным несчастия взглядом, пыхтит рассерженно, язвит отчаянно. Хелен же просто терпит, потому что иного выхода найти не может.

Послать его, не выслушав до конца, будет слишком жестоко. Она и впрямь приложила руку (и ногу, и голову, и еще много чего) к его горестям. Так что, со вздохом понимает Хелен, заткнуть себя и прислушаться к монологу Криса — это меньшее, что она для него может сделать.

Она находит стул рядом с партой и присаживается, складывая руки на коленях. Она не убегает, более того, оказывается в позиции ниже, позволяя Крису смотреть на нее свысока и сплевывать гнев, слово за словом.

— Мы бы рано или поздно поговорили об этом, — заявляет Хелен. — Проигнорировать твою фамилию, будучи на совместном уроке, было бы глупо. Глупо было бы и отказываться от разговора с тобой.

«Я же вижу, как тебе больно».

Только Хелен в разрушенном браке не виновата. И Кристофер абсолютно прав: его отцу и впрямь не нужна была миссис Гарланд. Ни до встречи с Хелен, ни после нее.

Грустная правда в том, что иногда Хелен кажется, что ее родители тоже в этом вечно «ненужном» состоянии. И мистер Долиш делает их семью намного несчастнее, оставаясь в гнетущем браке, уничтожая радость и для жены, и для дочери.

— То, что в нем до сих пор жива память обо мне, это временное. И для меня это не комплимент, если ты вдруг подумал лишнего.

Хелен с укором посмотрела на Криса.

— О твоей семье я не думала, — признание дается очень легко. — Я была полна злости, одиночества и скуки. А с твоим отцом мне стало лучше. Мы были влюблены, но долго длиться это не могло.

«Мне надоело».

— В общем… не знаю, что ты собираешься со мной делать, но трепаться о моем романе большого смысла нет. Мои родители в курсе и держат меня под колпаком, мой отец не дает мне лишнего шагу сделать без надзора и… И мистеру Гарланду никто не позволит ко мне вернуться.

Речитатив выходит уверенным, но Хелен чувствует, что утомилась.

— Что до чувства вины… Думаешь, твой отец не нашел бы другую девчонку? И что дело только во мне? Ты сам хоть был в отношениях, Крис? Я могу тебя так называть?

«Могу называть мистером старостой и бесить этим до конца твоих дней, если пожелаешь дальше вариться в ненависти».

+1

8

Долиш не ведет себя как избалованная девчонка. Она не насмехается над ним и его чувствами. Не старается отрицать очевидного. И даже не пытается сбежать. Вместо этого она садится напротив Гарланда, мирно складывая руки и слушает его, слушает без попытки перебить или оправдать себя. Отвечает на вопросы. Пытается быть откровенной. И несмотря на то, что она демонстрирует адекватность, которую Гарланд в общении уважает как ни что другое, ему почему-то от этого поведения ничуть не легче.

Он думал, что боли станет меньше, когда он сможет высказать его. Прямо ей в лицо. Но боль не его отец - она так не просто не уходит.

- Или не поговорили. Ты ведь думала, что я не знаю. И что не узнает никто. - Пожимает плечами Кристофер, когда девушка признает, что не убегала бы от разговора с ним. Но он сомневается в этом, возможно, его отец бы однажды просто ушел из семьи, а Крис бы даже не знал, что однажды на одном из уроков причина по которой это случилось, попросит его передать ее эссе преподавателю.

- Я бы никогда не подумал лишнего, если бы у вас не случилось этого романа. Да мне никогда бы и в голову не пришло, что мой отец может понравиться любой моей сверстнице. Поэтому хочешь ты быть с ним или нет, это уже ничего не исправит. Достаточно того, что ты была с ним и этот срок. Тут всем хватило от этой неправильности.

Неправильности. Крис замолкает. Как много для него в этом слове. Каждый раз гриффиндорец нервничает, когда эта жизнь идет не по сценарию и когда моральные ориентиры других идут в ту сторону, которую он озвучил. Неправильную сторону. Кто ж его сделал таким правильным? Так сложно быть одним из меньшинства любителей того, что слишком устарело.

Гарланд обнаруживает, что ему некомфортно возвышаться над девушкой, поэтому он ищет взглядом стул, пока она рассказывает о своей программе родительского надзора.

- Да ничего я с тобой не собираюсь делать! - Гарланд недовольно хмурит брови, садясь на стул и оскорбляясь тому, что его посмели обвинить в нарушении полномочий. - Сейчас ты нарушила правила, ты за это и ответишь перед своим деканом. Как бы это и случилось в том случае, если бы тебя нашел любой другой староста. Но тебе везет видимо только на Гарландов.

Брови Кристофера ползут вверх, когда Долиш предлагает ему перейти на личное обращение и обсудить его собственные отношения. Интересно, так будут вести себя все девушки его отца? Потому что оказывается, что он внезапно к этому не готов. Он игнорирует ее вопрос про обращение, потому что не уверен, что знает на него ответ, и возможно, он бы мог ответить сразу нет, но учтивость девушки подкупает и сбивает с толку.

- Ты думаешь опыт моих личных отношений даст возможность понять твой случай? Очевидно ведь, что я никогда не спал с матерью ни одного моего однокурсника или с той, у которой кольцо на пальце. Жалею ли я об этом? Ни капли. Готов ли я поверить в то, что это допустимо по причине большой любви? Тоже вряд ли. К тому же ты сама говоришь, что никакой любви не было. И что все кончено. Только не у вас одних все кончено. И то, что мой отец нашел именно тебя и это произошло в этой связи с тобой, не дает мне возможности злиться на кого-то другого. Я злюсь на тебя! Да я чувствую, что ненавижу тебя!

Но Долиш была права. Дело уж точно было не в ней одной. Его отец действительно поступил весьма паршиво. Она, конечно, видела, что на его пальце кольцо, но и он нарушил обязательства, которые давал ранее матери. Стоит признать правду.

- И ненавижу его. И ненавижу ненавидеть. Потому что это чувство меня убивает, и я не знаю, что с этим делать!

Как смело быть таким откровенным. И как глупо в одночасье.

Отредактировано Christopher Garland (27.07.22 22:32)

+2

9

— Или не поговорили.

Хелен пытается внутренне взвесить, насколько ей не плевать на чувства Гарланда — Гарландов… и ей кажется, что вернее всего было бы оставаться честной. А разбираться с тем, каково ей, под напором раздраженных глаз Кристофера, можно будет и позже. Утомление от эмоций, так ярко вспыхнувших, но превращенных в пыль, давит. Хотела бы Хелен чувствовать больше. Сочнее, красочно, до удушения. Хотела бы она злиться, как Крис, кипеть, как Крис, чувствовать много и все сразу. Как Крис.

У Хелен же в голове выстраивается логическая задачка, которую нужно разобрать на составляющие, разложить их все, отфильтровывая характеристики по приоритетности, и попытаться выбрать наиболее взвешенное решение. Трудоемко, но не так интересно, как вопросы, которые задает дверь в гостиную Рейвенкло.

Уничтожающе скучно.

— Кто решает, что правильно, а что неправильно?

Спрашивает, заставляя шестеренки в гриффиндорской голове заработать. Кристофер любит логичность, правильность, предсказуемость. Как странно для мальчика с факультета бравых и гордых…

За гордость что ли его отобрали?

— А хотел бы что-то сделать?

Вопросы пытаются нащупать отзывчивую точку в парне, беззлобно дергают, но все же провоцируют. Кристофер путается в своих же мыслях, а Хелен лишь добавляет хаоса. Подталкивает к безумию и увлеченно наблюдает: когда резьбу сорвет? Когда любящий понятность мозг вскипит от количества противоречивых феноменов?

Хелен смаргивает наваждение. Пора прекращать.

— А хотел бы попробовать?

Льдисто голубые глаза щурятся, приглядываясь.

Хелен откидывается на спинку стула, ощущая, как с желанием Кристофера вслед за ней сесть за стол она перехватывает инициативу. Она давала ему шанс возвыситься, но он ее упустил.

Как там про нее говорили? «Властная»?

— Что-то неправильное… — Хелен разглядывает темную библиотеку. — Знаешь, оно будоражит кровь. От страха, что вас поймают и осудят, становится только интереснее. Думаю, любви точно не было, но зависимость точно случилась. Жаль, у твоего отца она превратилась в одержимость.

А Кристофер, одержимый злобой, кажется, весь в папочку.

— Никто не запрещает тебе ненавидеть, — пожимает она плечами. — Она не делает меня другим человеком, твоего отца тоже не поменяет. А вот на твои поступки повлияет точно.

Хелен вздыхает, упирая щеку в кулак, опершись локтем о стол.

— Стоит оно того?

+1

10

Кристофер вздыхает. Кажется, его поймали в ловушку. Гнев внутри протестует и требует игнорировать вопрос девушки. Но он не может. Он так часто задавал себе этот вопрос. Вместе с вопросом про справедливость. Вместе с вопросом про правила. Вместе с другими вопросами, которые постоянно расшатывают его морально-этический компас. Но сколько бы ни было правильных ответов, концепций и размышлений, правильный ответ всегда внутри. Его чувствуешь. Вот и сейчас Кристофер чувствует, что интрижка Долиш и его были неправильным поступком. И это для него истина.

Кто решает, что правильно, а что неправильно?

- У каждого из нас свой жизненный план, но мы живем в мире, где существуют некие правила. Правила взаимоотношений, брака, взаимодействия в обществе. Если кто-то кому-то изменяет, второму человеку будет больно. Если кто-то кого-то унижает, второму будет больно. Правила придуманы не просто для того, чтобы было удобно жить. Они придуманы дабы избежать боли. И тут этого не получилось. Слишком много людей чувствует боль. И отсюда сделаю вывод, что именно эта ситуация была неправильной.

Кристофер внезапно чувствует усталость. Эмоциональная вспышка поутихла и вместо ярости все внутри заполнила горечь. Горькая до жути.

- Хотел бы жить в мире, где этого нет. Так можно?

Долиш похоже наслаждается их беседой. Снова вопрос. Один из тех, которые ни к чему не ведут. Впрочем, как и эта беседа. Он представлял ее другой, но вместо справедливости натыкается лишь на еще один разрушенных мир собственных представлений.

- Не хотел бы. - Хмуро отвечает в ответ Гарланд. Он действительно бы не хотел. Он злится на нее, в какой-то степени ненавидит, но потом ненавидить еще и самого себя за то, что нарушил свой собственный кодекс он не хочет. Кто-то называет это излишней правильностью, он же считает порядочностью. Такой, которую иногда мог нарушить, но совесть мучила за это слишком долго, упорно, пронизывая все внутренности. Гадкое противное чувство.

-А что я тогда должен? Понять и простить тебя? Сделать вид, что ничего не было? Сделать вид, что это не повлияло на меня? Сделать вид, что мне все равно? - Последние искорки злости вспыхнули и погасли в части его вопросов, но Кристофер действительно начинал чувствовать как все успокаивается внутри. Тем не менее, все было совсем не просто. Как теперь "правильно" относится к ней он действительно не знал. - Что посоветуешь, Долиш?

Нет, он не хочет называть ее по имени. Он ведь не отец.

+1

11

Кристофер рассуждает вслух в попытке остановить напор Хелен и вернуться к своим четким рамкам, в которых ему было тепло и уютно. Хелен его сбила, это видно по лицу старосты, заставила о чем-то задуматься. Ненадолго. Достаточно, чтобы испугаться и начать заделывать щели в своем бастионе уверенности.

— Боль неправильна?

Она понимает желание Криса построить свой маленький мир, безболезненный, защищенный, безопасный. Но Хелен слишком ненавистна мысль о комфорте. Он напоминает ей купол, которым себя каждый раз накрывает мистер Долиш, оправдывая свою службу на жестоких людей этой самой «правильностью».

— Без боли невозможно, иначе ты не определишь свои любимые правила, — усмехнулась Хелен беззлобно. — Сам же говоришь, что только она определяет верность поступков. Кто ты без нее?

Она не ждала от Криса понимания, прощения, доброты, спокойствия. Но способность Хелен выдерживать чужие сложные эмоции помогла сложному разговору перейти в размеренный диалог, где они хотя бы могли друг друга слышать. Иной бы, на месте Кристофера, просто распылялся бы в оскорблениях. И был бы прав.

Запутавшийся в своих моральных установках, сложный, метающийся, Гарланд вызывал сочувствие. Не жалость — Хелен не считала его настолько слабым, чтобы жалеть.

Она поднялась, двинувшись к Крису. Без боязни, без неуверенности. Смело подошла и положила руку ему на плечо, напомнив, что она тоже живой человек, из плоти и крови, и ему придется с этим смириться. Весь тот кошмар, в который превратилась его жизнь, случился по-настоящему.

— Мои советы тебе не нужны.

Вздох.

— Но я могу написать твоему отцу, если ты хочешь, и напомнить, что у него есть долг перед семьей. И нечего плестись за юбкой школьницы.

Усмешка.

— Потому что это жалкое зрелище.

0


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 03.09.96. страх и ненависть в библиотеке