Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 04.09.96. Дело-то житейское


04.09.96. Дело-то житейское

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/24931.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/10114.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/246549.png
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/461221.jpg https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/685396.png https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/152/48527.gif
Michael McManus, Zacharias Smith
4 сентября 1996 года (среда), вечер
Спальня шестикурсников Хаффлпаффа

Правила общежития:
• не ложись в обуви на кровать
• убирай за собой
• не лезь другому в душу.

+3

2

Дверь негромко хлопает у Майки за спиной, отсекая звуки из гостиной, потихоньку заполняющейся людьми. Он ушел с ужина одним из первых и не очень хочет поддерживать привычную вечернюю суету барсучьего логова. В спальне, конечно, уныло, но по крайней мере никто не трогает.

Макманус нервным движением ослабляет галстук и расстегивает пару пуговиц. Эта дурацкая форма раздражает его: кажется, будто он вырядился в нелепый карнавальный костюм. Мантии, рубашки, галстуки – все это делает их такими… одинаковыми. Сливает в одну общую массу, унылую и невыразительную.

Майки тонет в этом море обыденности и с тоской вспоминает о лете, когда был собой, а не просто еще одним учеником Хаффлпаффа. Возвращение в школу означает возврат к обязанностям, правилам и условностям – и совершенно его не радует.

- О, здорово, Зак, - Майки не сразу замечает фигуру соседа на кровати. – Опять в темноте сидишь?

Он отвлекается, стягивая удавку галстука через голову, и бросает сумку с учебниками у входа. Идет к своей постели, зажигает светильник и недоуменно смотрит на белые хлопья, то тут, то там разбросанные по покрывалу. Приглядывается: мятый, скатанный в шарики пергамент. Ладно, круг возможных подозреваемых несколько сужается.

Несколько таких же белых шариков валяются на проходе и ведут к кровати Смита, на которой Зак продолжает с самым невозмутимыми видом разглядывать потолок. Майки вздыхает. Ну понятно.

Взмах палочкой – и пергамент поднимается в воздух, а потом красивой стайкой пролетает расстояние между кроватями, чтобы после коротко, но по своему эффектно осыпаться на Смита.

- Это вроде твое? – уточняет Макманус и садится, поправляя одеяло. Молча смотрит на соседа. Может быть, хорошая, задорная перепалка, в которой можно сбросить накопившееся раздражение, – это то, что ему, Майки, сейчас нужно?..

Или нет.

- Убирай за собой, - устало говорит он. – И вообще, ты хоть на ужин ходил?

+1

3

Спальня мальчиков хаффлпаффских подземелий всегда казалась Захарии самым безопасным и спокойным местом в Хогвартсе. Сюда он приходил, чтобы спрятаться от шума в гостиной; бывало, подолгу лежал на полу, зарываясь пальцами в ворс мягкого, пушистого коврового покрытия, и думал; здесь можно было побыть одному наедине с книгой, а если соседям приспичивало общаться, слушать музыку или играть в шахматы, всегда можно было задернуть полог и никто тебя не тронет. Здесь царил приятный полумрак, потому что Зак всегда гасил лампы и свечи, переступая порог. Здесь уютно, тепло, а на кроватях мягкие подушки, в которые можно невозбранно зарываться лицом, гоня прочь мысли о домашнем задании.

А, впрочем, и не только о домашнем задании. Сегодня Зак вообще о домашнем задании думать не мог, хотя Снейп его навалил знатно, потом Маккошка добавила, а Вектор окончательно добила. Шестой курс, мать его. Из десяти предметов осталось всего шесть, а нагружают так, будто им Ж.А.Б.А. сдавать уже через неделю. Привычным взмахом палочки хаффлпаффец погасил свет и зашторил зачарованное окно, а после резким движением бросил сумку на кресло между его кроватью и кроватью Финч-Флетчли. Сумка благополучно приземлилась, по пути сбив на пол какие-то книжки на подлокотнике, но Зак и не подумал за собой прибраться. Книжки Джастина, вот пусть их и подбирает, нечего сваливать, куда попало. На него это, конечно, было непохоже, обычно он сам делал всем замечания насчет разбросанных вещей и одежды, но сегодня Зак был настроен наносить вред, распространять разрушения и взрывать мосты, не оборачиваясь. Учебный день выдался тяжелым, а в личных отношениях он и вовсе потерпел фиаско.
Школьная мантия отправилась на спинку того же кресла, туда же улетел факультетский шарф, после чего Зак, не разуваясь, рухнул спиной поперек кровати.

Он не в первый раз поймал себя на мысли, что хочется написать домой. Прямо сейчас схватить перо, пергамент и в нескольких строках описать всю свою жизнь за эти дни. Рассказать про дурацкое расписание, пожаловаться на Снейпа в роли профессора ЗоТИ, про охраняющих школу авроров, рассказать про Дафну - то и дело отставляя перо, выбирая выражения, потому что думать и писать про Дафну стало вдруг почему-то трудно. Рассказать про их чаепития у фонтана, про ее неожиданные объятия и свои непонятные чувства, про то, как ей сейчас тяжело, спросить совета, как ей помочь. Рассказать про странное поведение слизеринки и про свои собственные реакции, спросить, правильно ли он поступил и правильно ли решил. Хотелось написать. Только Зак понимал - не домой хочется отправить сову, а ей. Сердце в груди болезненно сжалось и вдруг на мгновение стало нечем дышать. Он крепко зажмурился и сжал пальцы в кулаки, несколько раз со всей силы ударив по матрасу. Не помогло, конечно же. Он думал, что с этим будет проще справиться, что спустя несколько месяцев боль утраты поутихнет и станет проще слушаться голоса разума, но этого не произошло. Некому писать и не у кого спрашивать совета. Зак не спросил у Дафны, когда эта боль пройдет. А теперь, наверное, и не спросит. Решение отдалиться от нее и дать ей быть рядом с теми друзьями, что ближе ей по духу и крови, было, возможно, глупым и насквозь пропитанным едким чувством обиды, но все же казалось правильным. Но если это правильно - почему та огромная дыра в душе, что осталась после ее гибели, расползалась все дальше и дальше, поглощая все на своем пути? Почему все, кто ему нужен, все, кто на самом деле дорог и без кого не представляешь самого себя, куда-то деваются?
Перед глазами видения смеющегося лица Гринграсс, с чашкой в одной руке, с книжкой - в другой, она увлеченно рассказывает о чем-то, и собственные губы отчего-то растягиваются в улыбке. И в эту секунду Зак не вспоминает, что этот момент больше не повторится, и что они, быть может, никогда уже не поговорят вот так свободно, открыто, искренне, и он не будет завороженно смотреть, как от легкого сентябрьского ветерка развеваются ее волосы, на которых дрожали и искрились крошечные капельки воды от фонтана. Теперь казалось, что этот момент и вовсе ему не принадлежал. Конечно. подумал хаффлпаффец, выдыхая сквозь зубы, сейчас она с Малфоем. И завтра будет с ним. И после. Ему не за что было злиться на Дафну, не было ни одной логической причины, но стоило вспомнить их соприкасающиеся руки, как снова как будто нечем было дышать.

Прошел час, может, два. Где-то вдали прозвенел колокол, оповещая о скором наступлении отбоя, а значит, так же скоро в спальню начнут подтягиваться однокурсники. Задернуть бы полог, наложить на него заглушающие чары, накрыться с головой одеялом и замереть, но для этого нужно было встать, а палочка и вовсе осталась в давно отброшенной прочь сумке. Волшебник хренов, подумал Смит, но даже не пошевелился, чтобы реализовать свои желания. Он продолжал бездумно рассматривать потолок, вертя в руках свиток пергамента, который он до сих пор держал на прикроватной тумбочке, хотя писать теперь было некуда. Он отрывал полоску за полоской, получая странное удовольствие от треска разрываемой бумаги, безжалостно комкал и отбрасывал прочь, не глядя. В этом было что-то медитативное, и постепенно в голове не осталось никаких мыслей, и это было прекрасно. Нету мыслей - нету боли.

Если бы Майкл не заговорил с ним, Захария бы и не заметил, что тот появился. И только после слов приветствия вспомнилось, как тихо скрипнула дверь, потянуло сквозняком, а потом послышался тяжелый вздох.
- Здорово, - тупо повторил Смит, не меняя позы, не глядя на однокурсника и не прекращая на автомате бросать в пространство комочки пергамента - он если бы и захотел, не смог бы остановиться, это было уже нервное - появление Макмануса как будто нарушило с трудом сохраняемое равновесие.. - А ты без света свою кровать, что ли, не найдешь? И закрой дверь уже, я сейчас околею, - конечно, не в сквозняке было дело, это была такая же нервная дрожь, от которой не спасет ни одеяло, ни пламя камина.

- Я еще не закончил, - лицо будто сводит какой-то судорогой, мысли витают далеко, уносясь прочь от спальни мальчиков к слизеринским подземельям, и Зак говорит на том же автомате, что и бросается шариками скомканного пергамента. - Можешь убрать, если мешает. Ты же волшебник, в самом деле. “Эванеско”, и все дела. В прошлом году проходили.
Еще один комочек пергамента встречает на пути препятствие - Заку и смотреть не нужно, чтобы понять: на этот раз его снаряд попал аккурат в соседа, а тот, кажется, тоже устал и весьма не в настроении. Зак ссориться не хочет и не может, у него нету на это никаких сил, и он прикрывает глаза, будто отрешаясь от всего происходящего. Воздух с трудом, рывками проникает в легкие, и не хочется даже говорить.
- Я не голодный, - все же отвечает Смит, надеясь, что от него отстанут. - Потом на кухню смотаюсь, - разумеется, ни на какую кухню шестикурсник не собирался, но объяснять это тоже не хотелось. На Хаффлпаффе к ужину относились очень трепетно.

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 04.09.96. Дело-то житейское