Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 27.09.96. After dark


27.09.96. After dark

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/930109.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/810645.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/195996.jpg
https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/39715.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/149638.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/248/991319.gif

E. Carmichael & S. Fawcett

Hogwarts // 27 September, 1996 (evening)

этому миру нужны творцы,
разрушителей уже достаточно

+1

2

- Раньше я думал, что ты стерва.
- И почему передумал?
- О нет, я всё ещё так думаю. Но теперь мне это в тебе нравится.
из недавнего разговора Эдди и Софи

Провести рукой по шершавому камню, чья сетка трещинок сильно отличается от соседних.
Щёлкнуть четыре раза пальцами.
Раз-два-три-четыре.
Эдмунд проделывал это уже сотню раз. Главное убедиться, что тёмный коридор пуст. О секретной Башне Основателей Кармайкл узнал от портрета Подрика Крукшанка. Суровый, но очень эрудированный джентельмен. Он поклялся, что никто из нынешних студентов Хогвартса не знает об этом проходе - а ведь он висит напротив уже без малого четыре сотни лет. Подрик слышал и о другом тайном помещении в замке, которое принимало форму того, что человеку было нужно. Но о том, как в него попасть, Подрик не знал. Да Эду и не особо хотелось. Башня Основателей вполне удовлетворяла всем его запросам.

Парень привычно взбежал по узкой каменной лестнице, перешагивая через две ступени. С длиной его "ходулей" было вполне реально переступить и всю лестницу - если бы Кармайкл умел садиться на шпагат.
За старинной деревянной дверью, которая открывалась простой "Алохоморой", находилось единственное помещение этой маленькой башни. Круглый кабинет с большим арочным окном. В углах комнаты висела паутина, а на деревянных полках вдоль стен и полу лежали и валялись сотни книг и всевозможного хлама. В начале Эду было любопытно, и он, сдувая вековую пыль, перебирал тома, приборы, пробирки с высохшим содержимым и пергаменты. Но не обнаружив ничего интересного просто забил на эту рухлядь. Пускай и дальше пылится.

Его интересовало только то, что он принёс сюда сам. Мольберт, холсты, краски, палитры, кисти и вонючий разбавитель. Наверное, в день, когда всё это добро перекочевало из спальни рейвов, его соседи устроили праздник с салютом и огневиски. Хотя он всё равно нет-нет, да оккупировал общую территорию, особенно сохнувшими картинами. Здесь им просто уже не хватало места. Все же законченные работы Эдмунд складывал в свой бездонный кейс, который поддерживал идеальную температуру и влажность.

Кармайкл быстро снял с себя школьную мантию, бросив на одинокий стол. С него же он взял старый фартук, так щедро испачканный краской, что его изначальный цвет уже не был понятен. Небрежно завязав длинные волосы, он потёр глаза, устало уставившись в тёмное окно. Оно отражало уже горевшие здесь керосиновые лампы - наверное, домовики стараются. Его худая высокая фигура отражалась искаженно, что делало его ещё непропорциональнее. В лицо самому себе Эд вглядываться не хотел. Прошёл первый месяц учёбы, но школьная суета лишь притупила всеобщее чувство тревоги и напряжения. Эдмунд не хотел говорить о происходящем даже с самим собой. Но нарисовать...

Парень быстрыми движениями пианиста перебрал баночки, отбирая для палитры зацепившие глаз и душу.
Красный, как кровь.
Серый, как туман.
Зелёный, как магия.
Пурпурный, как страх.
Черный, как смерть
Охра, как суть.

Парень бросил быстрый взгляд на уголь. Нет, сегодня он хочет попробовать иначе. Открыв разбавитель, Эдмунд привычно вдохнул удушливый запах скипидара. Как хорошо - будто изнутри тебе прижигают все органы, все раны, все иные чувства. И прежде всего - обоняния, конечно. Отбивает напрочь.
Разведя на палитре побольше бежевой краски, Эд щедрыми движениями покрыл чистый заготовленный холст тонким слоем. Обождав, он начал рисовать эскиз - сразу, краской. Толстые и тонкие линии цвета охры начали обозначать что-то похожее на город. Или замок. Отойдя чуть назад, и удовлетворившись результатом, Эдмунд вытер руки о фартук. Теперь надо разметить основные цветовые пятна.

Дверь сзади открылась. Кармайкл знал, кого увидит, но всё же обернулся - в этой драккловой школе слишком много людей. Ни в чём нельзя быть уверенным. Но это оказалась Софи. Эдмунд вернулся к картине, бросив через плечо:
[indent] - Я где-то в этом хламе видел настенный календарь. Найди его, пожалуйста - вежливо сказал Эд, не отрываясь от процесса - Хочу отметить чёрным день, когда я показал тебе это место.

Отредактировано Edmund Carmichael (09.01.23 01:00)

+2

3

Она уверенно выводит на пустой табличке «аконит» и, что есть сил, зарывает в землю рядом со стройными стеблями, украшенными соцветиями колокольчиков-аметистов. Софи без труда узнает ядовитое растение, рядом с которым в собственной оранжерее в Норфолке провела не один день. Она бы многое могла рассказать о ярких, удушливых смертях, о судорогах и дыхательном параличе, вызванных красивыми цветами, но не станет. На этом уроке хватает драмы в лице обстриженного ею же Фоули, в мольбе, с которой она идет на поклон к Госфорту.

Мысли хаотичными вспышками заставляют сейчас, не глядя, блуждать по замку, врезаться в бегающую по длинным и едва освещенным коридорам мелкотню. Через какое-то время Фосетт останавливается, уперевшись носком туфли в ступеньку, поднимает взгляд, нервно выдыхая - вот уж не думала, что ноги приведут именно сюда, но сопротивляться очевидному порыву остаться наедине с собой не может, поднимаясь медленно, на этот раз сознательно, словно Анна Болейн на собственный эшафот. Она даже не заметила, как свернула сюда, как провела все эти дурацкие манипуляции, чтобы миновать тайный проход.

В этой части замка в последний раз она была весной, перед тем, как началась вся эта история с механическим ключом-пауком, со взбесившимся бладжером, отправившим ее, искалеченную, в лазарет. До всего этого жизнь казалась такой обыденной, белым полотном, которое позже искромсали ножом и залили черной краской. Все эти «до» были ничего незначащими днями - тусклыми и засохшими красками…

«Черт, Эдд, уходи из моей головы… я начинаю думать не теми сравнениями».

Ещё тогда Софи шутила, что это место явно проклято. Здесь время застывало воском на забытой свече, плело свой собственный узор-паутину серебристыми нитями; все переставало иметь значение, быть важным, острым, волнующим. Фосетт называла это омутом, в котором слишком опасно тонуть, ведь можно забыться и остаться навсегда.

Порой она приходила просто для того, чтобы вытащить Кармайкла из этого болота, пропитанного средневековой пылью и запахами красок, когда другие ботаны начинали нервно вспоминать его имя вслух.

Только Софи знала, где его искать и как вырвать из этой «дыры» до комендантского часа.

Но сейчас она здесь не для этого. Да и надеется, что тайная мастерская не осквернена кармайкловским искусством. Ей есть, что обдумать, постараться принять непростое решение, которое сейчас дамокловом мечом грозится распороть нечто прекрасное и, вроде как, вечное.

- Не черным, а красным. - Фосетт, заходя в кабинет, тут же меняет направление, стуча каблуками в сторону «творческого бардака» и к самому «мастеру», ядовитость которого бывает похлеще всяких белладонн. Она нарочно прикасается к тюбикам с красками, вытаскивает одну за другой кисточки, морщась от резкого запаха растворителя, по которому даже скучала. - Черным, как твое сердце, и красным, как кровь от укола шипами. - Почти нараспев произносит рейвенкловка, возвращая кисточки обратно, но дотрагиваясь подушечкой пальца до кармина в палитре. - Как ты там говоришь? Красный - очень сложный? Здесь тебе и переживание, и боль, накал страстей, а еще радость и святость. - Ухмыляется, подходя еще ближе, и оставляя на носу Кармайкла красный отпечаток указательного пальца. - А ты жалуешься, что я тебя не слушаю. Вот только не проси пересказать, как получают кармин, я не готова к таким подробностям после ужина. - Остатки краски на пальце она вытирает о свисающую с тумбы тряпку и разворачивается к высоким стеллажам.

Сегодня ей придется мириться с присутствием молодого Рембрандта хотя бы ради собственного спокойствия, возможности отвлечься и обдумать, как уговорить Деймона согласиться на то, что сейчас ей крайне необходимо. Фосетт и катастрофы идут рука об руку, втягивая всех, кто совершенно случайно встречается у них на пути.

Отвлечься. Нужно отвлечься. Взять первую попавшуюся книгу и сдуть пыль с переплета. Закашляться, наигранно цокнуть.

- Любишь же ты хаос вокруг. - Ворчит Фосетт, оглядываясь по сторонам - ничего не поменялось с прошлого раза, только паутины прибавилось, да пыльных комков. - А хаос, как говорится, лестница… да, я видела тут где-то лестницу! - Внезапный порыв озаряет ее лицо беспокойным восторгом от предстоящей деятельности, ведь Софи не может долго быть водой, вяло текущей и покорной. Софи - это огонь, от которого плавятся или бегут. - Да вот же она! Не обращай на меня внимания. - Зачем-то предупреждает, спешно справляясь с застежками на черных «Мэри Джейн», а после поднимается по скрипучим и ветхим деревянным ступенькам, зажав палочку в правой руке. - Кстати, я знаю, как проверить, какого цвета у тебя сердце, - кричит она, балансируя на предпоследней перекладине и почти дотягиваясь до темно-зеленого переплета, - достаточно просто вспороть тебе грудную клетку.

Отредактировано Sophie Fawcett (20.12.22 18:44)

+2

4

Эдмунд прячет быструю улыбку за обречённым вздохом.

Осознаёт ли сама Софи, как ловко она играет на струнах чужих душ? Как умело подбирает ключики в наглухо закрытые двери? Или это её врожденный дар? Талант, который гораздо больше поможет в жизни, чем обычные творческие способности. Парень никогда не понимал, по каким правилам она играет на этот раз. Но всегда поддерживал её игру. Может быть, Софи просто не умеет жить по-другому - настолько искренна, что кажется ненастоящей. Ты будто знаешь и не знаешь её одновременно. Казалось, ты только ухватил её суть, её юмор, её переживания, её сегодняшние эмоции и чувства - и снова это уже "устаревшие данные". Снова что-то произошло - и снова она умудряется скрыть самое главное.

Эдмунд и сам не понимал, почему именно Софи он показал своё убежище. Свою сакральную мастерскую. Потому что она его вдохновляет? Потому что раздражает, но радует и смешит, как щекотка? Потому что способна выдернуть его из уюта одиночества? Потому что может молча поставить ему тарелку сэндвичей и также тихо скрыться в тени пыльных углов? Потому что она единственная, кто не называет его дурацким "Эдди"? Потому что это укрытие нужно было и ей?

Он начал распределять цветовые пятна, светлые и тёмные, придавая некоторым объектам уже различимые объёмы и тени. При этом Кармайкл краем глаза следил за шустрыми любопытными пальцами девушки. Он морщит нос - вот оно, то самое чувство щекотки. Ему неприятно, что Софи лезет к его инструментам, встаёт слишком близко к его личному пространству. Но при этом ему это и нравится. Это раздражает, но приятно, словно она была резким порывом непрошеного свежего ветра.

Эдмунд шумно выдыхает через нос - то ли вздыхая, то ли усмехаясь.

- Какой высокий слог, Фосетт - это Шекспир? Или у тебя опять случилось то, о чём лучше никому не знать? Такие плохие метафоры только подчёркивают сгустившееся краски. Лучше и вправду цитируй меня.

Периферическим зрением Эд замечает нацеленное движение к его лицу. Он перехватывает кисть девушки, но Софи успевает мазнуть его нос краской. Эдмунд, наконец, отрывается от картины и смотрит на неё долгим взглядом - сверху вниз. В тенях мастерской его выражение лица и приподнятая бровь кажутся особенно строгими. Даже злыми. Но Софи продолжает болтать, как ни в чём не бывало. По лицу Кармайкла непроизвольно пробегает судорога, которая очень уж похожа на улыбку. И он отпускает девушку. Которую сразу же несёт новым порывом ветра куда-то дальше. Эд вытирает нос тыльной стороной ладони, снова оборачиваясь к картине. Оторвав руку от носа и пошевелив в воздухе пальцами, парень неожиданно добавляет на палитру нежно-голубой.

- Учитывая, что ты являешься самым большим источником хаоса - да, видимо, люблю, - не оборачиваясь, отвечает Эд, вздрагивая от шума, который начинает устраивать Софи.

Прикрыв глаза и досчитав про себя до трех, парень оборачивается. Ну разумеется - она уже босая достала откуда-то высоченную лестницу под потолок.

- Пожалуй, нарисую-ка я большую кирпичную стену, чтобы в следующий раз ты подумала, что дверь сюда пропала, - совершенно серьёзно сказал Эдмунд, наблюдая за мельтешением Фосетт со смесью досады и беспокойства. Сомнений нет - с ней явно что-то стряслось. Опять. Ветерок стал ураганом, которому он сам открыл когда-то окно в своё личное убежище. Может, если она навернётся сейчас с этой трясущейся рухляди, то в следующий раз придёт сюда совсем не скоро?
Эта идея заставила Эдмунда отложить кисть и палитру, снять фартук и подойти к лестнице. Посмотрев наверх, парень крепко ухватился за нижние перекладины, чтобы прекратить эту раздражающую тряску.
Его логика пропадала вблизи этой сумасшедшей... Он скорее съест Распределяющую Шляпу, чем добавит слово "музы".

- Удивительное рядом, - хмыкнул Эдмунд - Не обязательно меня препарировать, чтобы залезть в душу, Фосетт.

Хотя может и обязательно.
Эд с тоской посмотрел на тюбики особой индийской краски, присланные на днях Ганешом Патилом. Хоть неожиданные подарки и настораживают, но грех ими не пользоваться. Но сейчас Эдмунду всё же придётся грешить - Фосетт просто не оставляла ему другого выбора.
Парень поудобнее ухватился руками за ржавый металл.

- Что ты могла забыть на самом верху? Свою самооценку?

Отредактировано Edmund Carmichael (09.01.23 05:52)

+1

5

То, о чем лучше никому не знать, по словам Кармайкла, действительно случилось, случалось и, по всей вероятности, будет случаться, раз она решилась стать ликвидатором проклятий. А вот метафоры Фосетт никогда не любила, припечатывая свое сугубо личное мнение ко лбу вопрошающего - так было надежнее, и это не грозило ворохом никому ненужных вопросов, дабы прояснить ситуацию. А если кому-то не нравилось то, как она ведет себя, как говорит, или, не дай Мерлин, как думает или чувствует, то мог пожаловаться вышестоящей инстанции - Кришне, Зевсу, ещё какому-нибудь божеству, вселенной на худой конец. В небесной канцелярии, поговаривают, любят вести учет таких де… глупцов.

С Кармайклом вот все просто и банально. Она его злит до чертиков в глазах, нервирует и проходится по всем доступным струнам его тонкой и творческой душевной организации, тянет с такой силой, будто пытается проверить, когда же струна наконец лопнет, а все сдерживаемое недовольство обрушится снежной лавиной на маленькую и скромную нее, с горящими глазами цепляющуюся за то, к чему руки тянуть не стоит.

- Так это что, признание в любви? Мне? - Хохочет она, делая вид, что вытирает слезы в уголках глаз. - Я - катаклизм. Ты - созидание. Мы просто созданы для того, чтобы бухтеть друг на друга и кусаться. - Ладно, с Кармайклом не всегда все просто и предсказуемо. Стоит отдать ему должное и больше не возникать, но Фосетт так не умеет - она из тех, кто пишет правила, но никогда им не следует. Если и любить ее хоть за что-то, то только за эту всеобъемлющую тягу к саморазрушению и свободе. - Наивный ты мальчишка, - оборачивается она, демонстративно надувая губы и качая головой, - нет таких стен в мире, которых бы я не смогла разрушить.

Пусть это и звучит, как пустое бахвальство, но Софи прекрасно помнит все, что с ней случалось до сих пор. Помнит холодное, почти ледяное прикосновение к ладони ритуального ножа, темные подземелья с боггартами, заляпанные кровью зеркала. То, с каким любопытством она смотрела на ученого, который поджаривался от огня дракона, клетку которого она почти разрушила при помощи магии. Стальные наконечники ее стрел всегда пропитаны ядом, а туда, где ступает ее нога, обязательно приходит разрушение.

- Но так ведь интереснее! - Восклицает она, замирая с книгой в руке. Куда проще было бы воспользоваться манящими чарами, но задыхаться от пыли, и без того витающей в воздухе, не хотелось. - Моя самооценка подсказывает, что ты держишь лестницу недостаточно крепко. И даже не вздумай пялиться на меня оттуда снизу. Ой, а это что тут у нас? - За стоящей книгой с зелёным переплетом Софи находит ещё одну, поменьше, с толстой кожаной обложкой, по всей вероятности - блокнот. Не думая, тянет руку к нему, но, едва успев дотронуться кончиком пальца, снова ойкает и дёргается, роняя палочку и книгу на стоящего внизу Кармайкла, зато хватаясь за перекладину, дабы не грохнуться следом.

Ещё никогда книги ее током не били. Откусить пальцы на третьем курсе пытались, наводили порчу и травили бессонницей, но чтобы вот так…

Там, где другой бы уже отступил, Фосетт пробует снова - быстрым движением подцепляет блокнот и тянет к свету, чтобы лучше разглядеть. Благо, в этот раз обходится без электрического разряда, но руку все ещё терзает тремор.

- Лови! - Кричит она и запускает находкой в сокурсника. - Только аккуратнее, она кусается. - Избавившись наконец от пыльного груза, Фосетт аккуратно спускается вниз, ненадолго задерживаясь на середине лестницы и с минуту изучая еще один стеллаж. - Так что там у тебя, говоришь, в душе? - Задумчиво произносит она, перебегая взглядом с корешка одной книги на последующую, хмурясь и громко вздыхая, снова начиная спускаться. - Что-то интересное есть в душе? А если найду? - Снова хохочет, пробуя вырвать из рук Кармайкла блокнот.

Отредактировано Sophie Fawcett (12.01.23 18:43)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Great Hall » 27.09.96. After dark