Гермиона нахмурилась – ей не нравилось, когда Рон ругался, тем более на уроке. Ну и, казалось, при Лаванде он должен был быть сдержаннее. Насчет себя Грейнджер не обольщалась: в ней девушку Уизли, похоже, не видел вообще никогда.
Хотя, кажется, на этот раз цапень серьезно его задел. Почувствовав острый укол сострадания, смешанного с легким чувством стыда за неидеальное прикрытие, Гермиона лихорадочно вспоминала, есть ли заклинание, которое быстро ослабит боль. И тут Уизли повернулся к ней с такой злостью на лице, что Грейнджер непроизвольно сделала шаг назад.
Это было чудовищно похоже на осень первого курса. Когда Рон был первым, кто во всеуслышание подтвердил то, чего она так боялась: что никто никогда не захочет с ней водиться.
Потом это как будто забылось и улеглось, казалось, что он больше так не считает. Но в этом году старые кошмары снова возвращались из тумана прошлого. Затаенный страх Гермионы, что Гарри общается с ней из жалости, а Рон – только из-за Гарри, находил все больше аргументов, чтобы вылиться теперь в прямое утверждение.
Рон думает, она к ним просто цепляется. Как репей. Надоедливая Грейнджер, которую никому не хватит сил терпеть долго.
И даже Лаванда с этим ее «личным» - Боже, да как будто не она первая трубит о нем всей школе! Но только не Гермионе, о нет.
Над Грейнджер можно смеяться – над ее происхождением, растрепанными волосами, над выпирающими зубами, над привычкой подскакивать, когда она тянет руку. На Грейнджер можно злиться – за ее бесконечные правильные ответы, за значок старосты на мантии, и плевать, что всех остальных за такое уважают, как уважают за любое проявление способностей: никто не раздражается от врожденного умения Гарри летать на метле или талантов Дина к рисованию.
Но Гермиону можно запросто выталкивать за пределы школьного круга. Можно заявлять ей прямо в лицо, что никто не хотел бы с ней не просто дружить – даже выполнять общее задание.
Однако, к счастью, Грейнджер уже было не одиннадцать лет, и убегать в туалет в слезах она не собиралась. Чувствуя, как кровь отливает от щек, Гермиона выпрямила спину, перевела взгляд со сжимающего кулаки Рона на мрачную Лаванду, и сказала только:
- Простите. Потерпите меня до конца урока, и я больше никогда не буду вам мешать.
Вслед за Браун она навела палочку на пень, тратя огромные усилия, чтобы рука не дрожала. В голове мелькнуло яростное мстительное желание испортить заклинание Лаванды, чтобы Рона снова ударило побегом, чтобы ему хоть на секунду было так же больно, как и ей, но… Это было бы слишком мелочно. Да и канарейки, она помнила, помогли ей почувствовать себя лучше на жалкие пару секунд.
И Гермиона сделала все как надо – получилось даже надежнее, чем в предыдущие попытки.
[newDice=1:5:1:Рон наговорил на хороший пинок от пня, можно мне единичку?)]
Отредактировано Hermione Granger (02.07.24 12:04)
