Умяв тарелку полного ирландского завтрака, Шеймус с довольным видом поднялся из-за стола и неспеша направился прочь из Большого Зала. В голове его лениво бродили мысли о том, чем занять себя всё оставшееся воскресенье — можно поиграть пару партеек во Взрывающиеся Карты, или даже полетать на метле, а то и всё вместе, и, возможно, к вечеру всё же добраться до домашки по Трансфигурации…

Пальцы выудили из кармана мантии вскрытую коробку Берти Боттс. Вокруг бурлила обычная воскресная суета: студенты направлялись кто куда, обрывки их разговоров перебивали друг друга, сливаясь к общий весёлый гам. Шеймус насвистывал что-то себе под нос, зажав коробку в одной руке, и время от времени закидывал бобы в рот. Ему страшно везло — ещё ни одного плохого не попалось!

А потом, уже почти на выходе, рядом с ним возникла Исидора Уильямс.

Финниган не сразу понял, что происходит. Она просто вдруг оказалась перед ним, глядя прямо в глаза. Взгляд был каким-то странным. Твёрдым. Решительным. И...

Удар пришёлся точно в щеку.

Звук получился громким — сухой, резкий хлопок, который эхом отозвался в ушах. Шей даже не успел среагировать. Голова дёрнулась в сторону от силы удара, щека вспыхнула жаром, и на секунду перед глазами поплыли пятна. Насколько бобов вылетели из коробки, рассыпавшись под ногами проходящих мимо. Он застыл, ошарашенный, с открытым ртом и вытаращенными глазами.

Что. Только. Что. Произошло?

Стало как-то подозрительно тихо. Не полностью — Большой зал всё ещё шумел за спиной — но вокруг них образовался какой-то пузырь. Кто-то замедлился, обходя их стороной, кто-то обернулся. Громкие голоса вдруг превратились в шёпотки.

— Ты... — начал гриффиндорец, потирая пылающую щеку и пытаясь сообразить, что сказать. Голос прозвучал удивлённо. — Что... За что?!

Исидора молчала, но её взгляд говорил всё. Обида. Гнев. Разочарование. И что-то ещё — что-то такое, от чего Шеймусу стало не по себе. Он открыл рот, чтобы возмутиться, оправдаться, что-то выпалить в свою защиту — да я не специально, просто вышло так, обстоятельства, понимаешь — но слова застряли в горле.

Потому что он вспомнил.

Вспомнил, как три ночи назад сидел у камина с Лавандой. Как она устроилась рядом на диване, согревая о него озябшие ноги. Как пахли её волосы. Как ему было хорошо — так хорошо, что мысль об девушке, ожидающей его где-то на Астрономической башне, казалась неважной. Он просто забыл. Нет — не забыл. Ему было плевать.

И тут до Финнигана дошло.

Это был третий раз. ТРЕТИЙ. И если первые два были ещё более-менее объяснимы… Третий раз он выбрал. Осознанно. Он выбрал не прийти.

И ему не было стыдно за это. Совсем. Если бы ему дали возможность изменить то, что он выбрал, он бы сделал так снова, без колебаний.

Но вот то, как Исидора смотрела на него сейчас — вот это было стыдно.

Жар полыхнул не только в щеке, но и в ушах, в шее. Шеймус сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Слушай, я... — начал он и осёкся.

Что он мог сказать? «Извини, я забыл»? Звучало отвратительно. «Извини, у меня были дела»? Враньё. «Извини, мне было важнее посидеть с другой девчонкой»? Правда, но от этого не легче. Парень сжал челюсти, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё. Попытался что-то выдавить из себя.

— Мне жаль, я не хотел... то есть, я... — Голос звучал жалко. Даже для его собственных ушей. Он замолчал, понимая, что копает себе яму ещё глубже.

Оправданий не было. Совсем.

Вокруг них продолжали шушукаться. Шеймус краем глаза заметил пару гриффиндорских девчонок младше курсом, которые пялились на них с нескрываемым любопытством. Его затошнило от мысли, что Лаванда может это увидеть. Или Парвати. Или кто-нибудь из её подружек. Не хватало ещё потерять то шаткое перемирие, к которому они вроде бы пришли...

— Дора, давай... давай отойдём, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам и делая шаг ближе. Голос стал тише, почти умоляющим. — Пожалуйста. Давай поговорим где-нибудь... не здесь. Не при всех.

Финниган протянул руку, чтобы взять её за локоть и увести подальше от толпы, но в последний момент передумал — вдруг она заедет ему ещё раз? В итоге Шей неловко опустил руку и вдруг вспомнил про коробку в руках.

— Хочешь? — выпалил он, протягивая бобы в её сторону, сам не веря в то, что говорит. — Это... Берти Боттс. Может, вкусные попадутся.

Мерлин, какой же он идиот.

Отредактировано Seamus Finnigan (06.12.25 12:34)