Такой себе выдался денек. Паршивый вечер. Паршивая ночь. Мадам выгнала ее спать, после того как вся толпа разошлась, после того как последние разошлись, после того как Макгонагал вынесла вердикт. Прогнала раз на пятый. Но уснуть Джин так и не смогла. Вернувшись в гостинную чтобы там выслушать опять то, что она несколько минут назад услышала. Посидеть. Посмотреть на огонь. Полежать на кровати не заправляя одеял. Катать палочку по простыни, в немом вопросе, что она могла сделать - сделать лучше. Разглядеть потолок под разным освещением от сменяющегося положения луны и звезд. Вспомнить теорию по древней магии. Проверить ровность ногтей. Разделить пряди на десять, собрать вновь, разделить на шестнадцать, вновь собрать...

И к раннему утру, стоит луне растворится где-то в центре окна, выбраться по пустым коридорам, сквозь скорбящие портреты добраться до больничного крыла встретив там такую же не спавшую Помфри, что только тихо ворчит, руками всплеснув, но остаться позволяет. Не просит помощи, ничего не спрашивает, изредка проверяя не уснула ли она здесь.

На стульчике с низкой спинкой сидеть неудобно, было бы, если бы она хоть раз попыталась на нее откинуться, а не сидеть сгорбившись, перебирая пальцы в сложенных руках. Непривычно тихая, абсолютно молчаливая и сосредоточена так, словно экзамен боится провалить. Глаза сами находят рваные шрамы, моргнет, в надежде что через секунду пропадут и снова возвращается изучать каменистый пол.

Мадам тихо просит посидеть, раз уж она здесь - ей надо отойти, кивает и волосы спадают на плечи. После ухода Помфри встает только затем чтобы поправить занавеску и еще раз с беззвучным вздохом лицо брата осмотреть. Особенно лицо. Поджав губы усаживается обратно. Что скажет, когда проснется? А вдруг ее тут уже не будет? Что скажет мама? Что скажут братья? Если Фред вздумает шутить, точно ткнет его парочкой проклятий под лопатку. Какого ему будет остаться одному после всего? В действиях француженки она совсем не сомневалась. И он ведь еще не знает... главного. Главного события вечера, что перебило даже нападения оборотня вне луны. А ведь как чувствовала. С самого начала чувствовала опасность именно от зверя. Обычно радуясь, что оказалась права, сейчас сосредоточенно разглядывала собственные руки и край простыни. Одиноко скатывающуюся слезу смахивает не глядя. Она обещала себе не плакать как над умирающим. Все ведь не так уж п...

Ужасно - очередной взгляд на шрамы заставляет тихо вздохнуть. Почему именно он? Несправедливо спрашивать, но она не могла по-другому. Что если бы вместо слабых заклинаний, она смогла бы откинуть оборотня. Должна была. Но не смогла. Если бы только время повернуть вспять.

Немного повозившись, пристраивает локоть на кушетке - брат скорее дремлет, сквозь все шрамы лицо кажется даже умиротворенным и этот резонанс неприятно резанул где-то внутри этим противоречием. От ночной мази не осталось следов, только запах - отчего-то все лечебное, особенно то что было особо полезно, имело обыкновение также по-особому пованивать. По ощущениям сидела уже часов пять, при проверке часов - всего минут двадцать.

Ей вдруг так эгоистично захотелось чтобы Билли уже проснулся наконец и заговорил с ней, она склоняет голову на бок, взгляд просящий - очнись, столько всего надо рассказать, столько спросить... и голос хоть услышать. Он же не будет лаем отдавать?

- Ничего подобного. - Шмыгнув носом, быстрым резким движением проводит руками под глазами, чтобы точно ничего не оставалось.

Мерлин ее услышал, он все же очнулся. Насколько она сама к этому была готова - вопрос другой. Тряхнув головой, такими же рваными движениями поправляет волосы и опускает взгляд на кофту. Что не так с ее видом? В зеркало смотреться конечно мысли не возникало, но не могло же быть все так плохо. На вид вполне прилично, на ощупь даже волосы не сильно растрепаны.

- Сейчас... - Пропускает мимо ушей шутку про похмелье, мысли в прежнее русло возвращались с большим трудом. Он живой. Разговаривает. Не лает. И голос почти знакомый, а не тот что звенел в ушах противным скрежетом.

Нащупывает ближайшую чашку для настоев, все еще пахнущую какими-то снадобьями и заклинанием добавляя туда воды только наполовину, осторожно протягивает Билли, подсев ближе, дабы суметь ему помочь в случае чего. Больно ли ему сейчас двигаться? Мадам говорила, что случай такой у нее впервые и она лишь облегчит до полноценного посещения Мунго.

При словах про луну прикусывает губу, болезненно сжимаясь и поднимая на брата большие карие глаза, жалобные - сжалься ты, какая еще луна. Если только Лавгуд.

Пей уже свою воду.

- Мадам сказала... - начинает тараторить, только чтобы собраться с мыслями, сбиваясь и путаясь, что для нее обычно совершенно не характерно, даже ложь на ходу звучала в разы убедительнее, - ... мама скоро приедет...

Резко замолчав, еще более затравленно смотрит на Билли, сжимаясь под грузом заданного вопроса. Случилось. Много чего случилось. И то что с ним случилось совсем не пустяк, чтобы все остальное задвинуть куда-то в пыльный угол всеми забытого архива. С трудом сглотнув подступающий ком, прочищает горло, избегая прямого взгляда. Поза выдает закрытость - складывает ногу на ногу, поджимает к телу руки, пряча нервозность очевидную, на виду.

Ты о себе совсем не думаешь?

Но вслух выдыхает:

- Мы не справились. - Пожиратели уже покинули школу, но что это меняло? Своей, очевидно, цели, они добились. А они, все они, стали молью на пути - неприятной, но к цели пути не закрыли. Как бы так сказать ему, что несмотря на фазы Луны и свое состояние, ему еще предстоит посетить похороны. Ее друзей, знакомых, ранило. Некоторых очень даже сильно, пусть тот же Лонгботтом долго отлеживаться со своей ногой не стал, но...

Шумным выдохом заполняет все пространство больничного крыла. Не так она надеялась начать этот разговор. Надеялась просто начать - это да. Но не с того. Сложно было подобрать подходящие слова, интонацию, лицо, что совершенно не хотело слушаться, стараясь переключить ее внимание на штору скрывшую их от глаз, старые потолки... что угодно. Так нельзя. Уж от кого она прятаться не хотела, так это от Билла.

Резкое движение по веку - глаза сухие, только ощущение влаги остались и сморгнув наваждение навалившей печали - ничего еще не кончено, а поплакать и на похоронах успеет. Поджимает губы, найдя в себе силы вновь посмотреть старшему прямо в глаза.

- Дамблдор мертв. - Его убили. И они ничегошеньки не смогли с этим сделать. А все попытки казались не больнее шалостей назойливых пикси.

- Я думаю ей будет не до того... - Бросает быстрый взгляд на изуродованное лицо брата и тут же опускает взгляд. Мама же не зверь, будет рада, что эта его голова хотя бы на месте. А Джин... она и не пострадала по сути. Пара царапин, да синяков - сущие пустяки. Зелье определенно постаралось на славу. Не помешало бы и самой его научится готовить, желательно идеально. А ведь раньше ее шебутная душенька к зельям особо не лежала. И отнюдь не только из-за... и как Дамблдор вообще ему доверился....

- И не думаю, что, - "эта твоя Флер", - тут долго задержится... - Почти шепотом бормочет себе под нос. Пусть совсем не по атмосфере, девушка не могла об этом не думать - француженка, по ее, отнюдь не скромному мнению, бросит брата в течении недели - самое большее. Не похожа она на ту, кто согласится жить с какими-то внешними изъянами, а уж такими... Однако поднимать сейчас с Билли эту тему показалось грубо, травмирующе. Пусть храбрится, ведет себя словно ничего не было, но у него буквально все на лице написано. И произошедшего уже не вернуть. Сколько бы не притворяться, словно все это лишь неприятная прогулка морозным вечером. Хотя навряд ли близнецы будут столь же деликатны.

Она убирает чашу из рук старшего, оставляя на ту же полку, где взяла. И медлит. Непривычно и неприлично. Брат словно... не осознает всего. Всего, что стряслось с ним. Всего, что стряслось с ними всеми. Проведя руками по лицу, зарывается пальцами в волосы, убирая их назад - сосредоточиться, сейчас речь совсем не о фифах, не о шрамах и не о всяких вонючих... хотя, это, пожалуй, спорно.

- Снейп. - Выдыхает, опуская руки. Да-да, тот самый, других не водится. Тот, кому вопреки, кажется, давали шанс. Оказалось, не показалось - совершенно незаслуженно. Тот самый, что учил их зельям, а последний год и защите. Одинаково ужасно. Тот самый, про кого Герми повторяла, что все наверное не так уж плохо и у него просто характер скверный, но это ничего не говорит о нем, как о личности. Да-да. Не судите по обложке, но помалкивайте, когда она окажется правдива. А если бы Гарри не обездвижили? Если бы не мантия... что еще он мог натворить? При мысли об этом ни капли позитивного в голову не приходило, ни одного оправдания, ни одной причины. Столько лет работал на Директора, чтобы в ключевой, такой важный момент, вот так взять и предать - достойный поступок, ничего не скажешь. Наверное может гордится перед своими вчерашними дружками.

Джинни закипала, как мамулин чайник, часто брошенный, дабы успеть отчитать опоздавшего сына - каждый раз разного.

Слова брата ее не убеждали. Она не собиралась всю вину взваливать на собственные плечи и уж тем более учеников, которые явно и в битву то ввязываться не хотели, их буквально вынудили. Просто...
Столько тренировок, столько воодушевления, а в итоге они с Роном и до Билли то вовремя не добежали... если бы... если бы успели, может все пошло иначе? Успели подготовиться? Сразу бы обездвижили пожирателей? В эту красивую сказку очень хотелось поверить. Слишком хотелось. А от зелья тогда какой толк... Ничего не поменяли, ничего не смогли и даже рядом не были.

- Некоторые. - Кого-то здесь в чувство приводили, а у Невилла вообще нога была сломана, но это сейчас казалось таким не важным. - Жить будут. Мы перенесли их в больничное крыло сразу как пожиратели сбежали. Большинство уже оклемалось, Мадам умеет быстро поставить на ноги. - Счастливой этим она не выглядела, все думы и внимание так или иначе возвращались к брату. - Оборотень никого больше не тронул, если ты об этом. - А последние слова звучат немного сердито. Опять не думает о себе. Как и во время битвы. Да, он старший, да, он подписался на Орден, но...

- Ближайшее полнолуние в конце месяца... - Стукнуть бы себя по лбу за эти слова, но ее просто не могло все это не беспокоить. Профессор Люпин чудесный конечно, она его очень уважает, понимает, все неплохо, однако... Однако и Тонкс порой бросала отнюдь не веселые фразы. А он ведь в этом состоянии не первый десяток живет.

- Может хоть немного на себя внимание обратишь? - Так. В качестве исключения. Хрустнув пальцами, она смотрела на Билли почти с мольбой, пусть хотелось сейчас, как на настоящего идиота. У самого все лицо в... Но это же Билл...