Гадство. Липкое, неприятное, откровенно мерзкое - гадство. Чтоб этой дряни мозгошмыги весь мозг разжижили! Хотя это было бы слишком мягко, после всего. Нет. Даже до того. Смыть, снять, содрать бы с себя это ощущение, это осознание, но это было бы наградой такой ползучей гадине, которую она не заслужила. И Джин сдержалась. Пока гнев, волнами поднимался изнутри, поглощая все остальное. Не было сил сделать вид, что все в порядке - потом, будет. Она сдержалась. Сцепив зубы коротко без прощаний покинула друзей, даже не оглядываясь на кажется вот-вот взорвавшегося Шеймуса и устремляется прочь. Куда-то подальше. Останься Керроу до того момента, может не выдержал бы никто. Может как в лучших традициях девчачьих драк, в которых Уизли никогда не участвовала, вцепилась бы этой твари в волосы. Хотя желания были куда мрачнее. И последнее что ей хотелось бы - изливать их на друзей. Не считая коридоров, дверей, не считая времени - куда подальше, где сможет наедине с собой все это проглотить. Извинится перед Рио позже, сейчас и мысли об этом не роились, сгущаясь только вокруг собственного гнева.

Пальцы нервно дернулись - вцепилась ногтями в ладонь, унять яростную дрожь. Рано. Все еще светло. Все еще отголоски чужих разговоров шипящим эхом. Ей бы вовремя повернуть в другую сторону и пройти через парадную дверь, да опоздала, не разбирая дороги - по наитию, куда глаза не глядели, ноги сами несли без дороги, без цели. Главное дальше и все.

Она держалась. Долго держалась. На честном слове, на обещания и убеждения, что эти самые руки - вцепилась во вторую ладонь, никто больше контролировать не будет. Плевать на форму, плевать на потерянное время, плевать на довольство того, кого профессором она никогда не назовет, даже в злую шутку. Сам факт. Снова лишь отголоски, запутанные сны, в которых тебе даже комфортно. Пока не накатывает реальность и осознание, не только того что делал, а того что делал - по чужому велению, по чужой прихоти. Гадство! Дрянь! Плохо ловить себя на мысли пожелания смерти. Некрасиво. Неправильно. Да? Сейчас ей было плевать. Настолько, что это казалось и вовсе недостаточным.

Зажмурилась - перед глазами световые вспышки. Не больно. Не страшно. Мерзко. Раздражают и злят, распаляя бушующую бурю только сильнее.

Джинни ловко взбирается по лестнице, все еще не осознавая толком, куда именно и зачем идет, видимо желая дойти куда-то, где упрется в тупик. Но как можно дальше. Не глядя, не спотыкаясь, но каждый шаг словно желая проломить хрупкой ногой очередную ступеньку. Дыхание не сбилось - спасибо регулярным тренировкам, к бегу привыкла, но сознание мутнеет не от нагрузок, собственной ярости и приходится страховать себя перилами. Не успевает подумать, где именно... башня? Да плевать. Румянец злобы сходит с щек, в холодной ярости они напротив, белеют. Но глаза предательски отражают весь спектр той бури, что сжатые кулаки старались удержать.

Эта башня рано или поздно закончится. Просто дойти. Прийти. Сесть. И успокоится. В тишине и один...

Уизли едва не спотыкается за весь удачный полет по лестничным пролетам. Руки тут же складывает на груди, пряча все дрожащее в пальцах напряжение за пушистыми рукавами свитера. Губы в тонкую линию и взгляд на пролет - может просто прыгнуть в него? Где-нибудь да приземлиться. Нужда в один момент успокоиться билась о мраморную, но полную трещин, стену. Из всех кого она не хотела встретить...

Да откуда ты постоянно вылезаешь...

Нервным движением кивает головой, собственным мыслям, даже не глядя на Першора выслушивая его тираду - плевать, успокоиться, сдержаться. И не скинуть его в этот пролет.

- Прекрасно. - Тон несдержанный, рваный, вобрать больше воздуха, спасительного, немного утихомирив шторм снаружи. Прижимая к себе руки так, что в ребрах отдают легкой болью, соизволила отлепить от пропасти за перилами взгляд - колючим впившись в глаза слизеринца, изучающим вопреки, не то задаваясь вопросом есть ли там хоть что-то: совесть, понимание, хоть что-то, достойное внимания или утвердится, что нет. - Она сильная девочка, справится. - Не то, что некоторые. Отвечает едко, чуть голову склонив, продолжая смерять взглядом. От чего ей вообще на это время тратить? А с другой стороны... раз уж сам захотел.

- Просто великолепно, знаешь. Мог бы зайти на огонек, еще парочка поклонов и вымолил бы себе  похвалу и признание. М? - Отличная же перспектива, а детали, включившие в себя принуждение империусом, можно было бы и опустить, лишь бы хоть на мгновение тоже стало мерзко. Прищурившись, делает пару шагов ближе, все еще словно желая взглядом уколоть. Отвратительно. А ведь всего на один день. Один день. Ей показалось, что может зря придиралась, может не все так плохо. Даже не битва в зале, всего пара слов в больничном крыле. Так, словно под всей этой могильной присыпкой все же был живой человек.

- Ползи туда, откуда вылез. - Что за доставучая привычка везде стоять как столб. Хоть какой-то плюс - мысли о Керроу в голове перемешались, напряжение в плечах стало меньше - увы, ненадолго. По крайней мере теперь могла местность осмотреть, осознав, наконец, где. Только ничего это не решало. Не сдержалась. Хотелось просто побыть одной. Самой. Во всем. Но доля раздражения клокотала где-то рядом, не дав просто молча пройти без собственного комментария, без возможности поддеть. Не виновата. Заслужил.

Драккл, как же это бесило...

Отредактировано Ginny Weasley (04.05.26 20:18)

Девушка останавливается и на губах появляется горькая усмешка - такой же тихий шипящий смех. Конечно же. Кланяться. Пресмыкаться. В надежде, что выжигая все вокруг хоть тебя оставят в покое, потеряв в суматохе и посчитав достаточно ничтожным, чтобы не обращать внимания. Чего еще ожидать от дома Слизерина. Дело ведь было совсем не в гордости...

- Кому? Ты же у нас такой разумный, правильный, - издевательской усмешкой подчеркивает всю иронию слова, - сдержанный староста. Тебе то чего бояться? Сиди себе тихой мышью. - Сквозь тихие смешки, звучит так, словно Уизли даже слегка весело, но стоило поднять глаза и они выдавали омерзение, негодование, немой вопрос, громкий упрек. Прежнего задора и никакого веселья во взгляде не читалось, Джин была более чем серьезна. Все недавние негативные эмоции волнами колыхались то вверх, то вниз, то на подъем, то на спад, привнося в настроение, в собственное состояние, одни сплошные контрасты, но она все еще могла держать это в себе. - Или что? Боишься, что скоро без поклонов в пол и лизания пяток не сможешь дышать спокойно?

Наклоняет голову в бок и не замечая, что слизеринец в кое то веки выбрал тактику пятится назад, напротив, делает шаг ближе, внимательно вглядываясь в раздражающую физиономию. Куда наивнее в ее глазах, чем хотел казаться. Как мило. Вновь и вновь мнит себя все понимающего философа прожившего сотню лет, а может все две. Мысли вызывают новый нервный смешок. И где предел этой самоуверенной тупости. Когда, говоришь?

- Мои действия? - Джин не выдерживает, резко дернув правой рукой в сторону, указывая на темноту лестницы. - А это все, не влияет? - Пальцы все еще подрагивали, пуская вибрацию по руке и заметив это, тем же резким движением, гриффиндорка возвращает руку обратно, поведя плечами и поджав губы. Пережитый опыт не отпускал ее только из-за новых вспышек раздражения, стычка со слизеринцем едва ли могла отвлечь на короткое время. Еще и ощущения эти мерзкие - легко, немного даже приятно, совсем не то, что было когда-то давно. И при этом слишком четкое виденье всего содеянного, пусть тот же ракурс - словно со стороны. Ее действия. Но не ее.

Образовавшееся неловкость в собственных мыслях, от которых все еще хотелось оттереться, переключается на природное упрямство. Отводит взгляд, блуждая по стенам в поисках чего-то приметного. Но здесь даже портреты не висели. Будто знала, куда шла. Хотя все еще не покидало чувство, что лучше бы вышла наружу.

- Ага. Пол школы прошла, только чтобы рядом постоять, подождать. Может пожирашка сюда прибежит? - Любая из минимум нескольких, ей сейчас глубоко плевать, кто именно, хотя конкретно лицо той гнилой картохи сейчас вызывало больше всего гнева. Она не собиралась стесняться в выражениях, но тон все еще располагал к иронии, сарказму, не о чувствах же тут своих говорить. - Хочу насладиться этим спектаклем на все готовых поклонов. - Пожав плечами, упрямо движется вперед, приметив ближайший подоконник небольшого башенного окошка. Пусть. Пусть стоит. Долго все равно не выдержит.

- Других? - Недоуменно повторяет рыжая, оборачиваясь. - Кого, например? - Что за драма вокруг одного мелкого поступка, будто его лично это задевает. Не его держали под империусом, не в него тыкали именами тех самых близких, угрожая их арестовать, пытать, убивать. Что бы этот слизеринец понимал хоть на минуту. И отчего бы вообще от него ждать чего-то подобного? Она и не ждала, просто не могла остановиться, вновь сжав руками плечи почти до хруста. В который раз лишь качает головой. Нет. Не о ней. Речь была вовсе не о ней. Никогда.

- Ты кем себя возомнил? Решать, что там для кого нужно и лучше. Возлагать ответственность за весь окружающий мир на кого-то? - Она в конце концов никогда за собой не тянула и не собиралась, прекрасно понимала, что те самые "другие" - нуждались в этом. Не она одна. Не они втроем. Потому что она такая не одна. И девушка это знала. Не одна чувствовала эту несправедливость, гнев, боль, страх, в конце концов. И нет, все это требовало выхода. Отнюдь не трясучкой под лавкой. Не попыткой просто смириться. Потому что смириться с этим было невозможно. И как бы она сама не доверяла Гарри, не доверяла остальным, понимала, что кто-то один может и не справится. И ей было страшно, как и всем. Особенно страшно, что все это надолго. Что все это не закончится. Что ей жить в этом.

- Что-то точно можешь. Кланяться, например. - Ядовитый тон молниеносно порождает ответную защитную реакцию. Не отпускала эту тему, хотя обычно не была склонна повторять одно и тоже, просто потому что знала, что это уязвит, а это желание уколоть больнее на эмоциях преследовало прямо здесь и сейчас, лишь разгораясь с каждым новым словом. Она не пыталась себя остановить, сейчас ей совершенно все равно, что там себе думает, ощущает, этот докси. Да и обо всем мире и каждом его члене в отдельности она думать столько не будет, у всех своя голова на плечах.

- Вот именно, что я знаю. - Прорычала Уизли. Это ее семья была под ударом. Она сама. Не Першор. И слушать подобные нотации от парня было смехотворно. Это ее близкие были в опасности. Это по ее идеалам топтались. - И знаю, что мне это не нравится. И мириться с этим только от собственной трусости, не буду. - Четко проговорив каждое слово, Джинни резко садится прямо на лестницу все еще оставляя руки сжатыми. - Какое твое дело, Першор? Тебя это не касается. - Это не его территория, не его дело, сидел бы подлизывался дальше к своим новым любимым профессорам. Она вообще сюда не хотела ехать. И не хотела бы здесь оставаться, здесь, где убийца Дамблдора занимает его место, здесь, где пожиратели притворяются учителями, пытаясь сместить фокус, что именно они тут ошибка, а не детские шалости. И им здесь не место, а не магглорожденным. Их место в Азкабане, хотя с тем как резво они оттуда сбегают, лучше бы сразу на тот свет отправлялись. Она хотела бы делать что-то... не здесь. И это уже достаточная жертва с ее стороны, раз уж сами захотели принудить всех сидеть в школе. Достаточная забота о семье. Сейчас тут было настоящее, ближайшее будущее, по крайней мере школы, с которым мириться она не собиралась. Одна мысль об этом - мерзкая, унизительная, отвратная.

- Ой да засунь свою колдографию себе знаешь куда... - Настроение язвить проходило столь же быстро, как появлялось из-за бушующей внутри бури. Она уставала спорить, смогла выдавить лишь это. И плевать на этого Першора. Не выдержав, отнимает руки от груди, чтобы взъерошить и без того растрепанные после недавней уборки волосы, после встряхивая кисти, стараясь хоть от чего-то отмахнуться. От этих рук, что снова исполняли чужую волю. Провоцируя еще сильнее отстаивать свою.