Drink Butterbeer!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 10.07.98. I'm scared to live — but I'm scared to die


10.07.98. I'm scared to live — but I'm scared to die

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/352412.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/42242.gif

Alistair Bradley, Alistair Bradley
10 июня 1998
Больница Св. Мунго

Если вы не знаете, куда обратиться, не в состоянии нормально говорить
или не помните, зачем пришли, наша привет-ведьма с удовольствием вам поможет.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (25.10.22 20:32)

+2

2

Солнечные лучи за окном насколько жгучие, что кажется, будто в попытках проникнуть в палату вот-вот расплавят стекло и подожгут занавески. Удушливо жарко, но что хуже всего – невыносимо ярко. Резко сев, Бенджи тут же плотно закрывает лицо руками, морщась и до боли сжимая челюсти. Солнце пробивается сквозь кожу и кости, сквозь веки – впивается прямо в сетчатку, грозясь выжечь ее до тла. Перед глазами бешено пляшут красные пятна, и Бенджи чувствует, как его начинает мутить.

Приходится оторвать руки от лица и перевалиться на бок – он не может сдерживать рвотные позывы и понимает, что его сейчас вывернет. Девственно пустой желудок содрогается в болезненных спазмах, и на полу оказывается только желчь, смешанная с обильно наполняющей рот слюной. Бенджи вытирается рукавом, ощущает, что по лбу течет пот, и бессильно откидывается на мокрую - насквозь – подушку.

Перед тем, как отключиться, он интуитивно проводит языком по верхней кромке зубов, и облегченно выдыхает, не нащупав длинных тупых клыков. Значит – приснилось, как в детстве, когда во сне выпадали все зубы. Последнее, что Бенджи видит, безвольно склоняя голову вбок – одинокая коробка лакричных конфет на тумбочке. Губы трогает легкая полуулыбка, в палату влетает медсестра в лимонном, как леденец, халате, но этого Бенджи уже не замечает.

В следующий раз, когда он просыпается, за окном и вокруг - божественное сочетание темноты с тишиной. На виски все еще давит сковывающая, не дающая повернуть голову боль, но тошнота, появившаяся на мгновение, благосклонно отступает на второй план. В целом – терпимо, если обойтись без резких движений.

Он в больничной палате, и это не удивляет – закономерный исход событий. На тумбочке справа все так же лежит коробка с конфетами, покрытая тоненьким слоем пыли. Рядом нет свежего выпуска газеты, и Бенджи удивленно вскидывает брови, прежде чем понимает: если газеты нет – значит, хороших новостей для него тоже нет. Впрочем, может быть, прошло не так много времени, и свежий выпуск еще просто не отпечатали.

Откровенно говоря, Бенджи плевать, кто победил. Все, что его волнует – с каждой секундой нарастающая головная боль – словно кто-то поджег фитиль, и под черепом вот-вот начнут взрываться фейерверки.

Аккуратно перебрасывая босые ноги на пол, Бенджи морщится – ледяной пол обжигающе лижет пятки. Кажется, будто под кожей течет нечеловечески горячая, обжигающая вены кровь, и что комната сужается с каждой секундой: стены давят, и Бенджи, встав на ноги, подгибается, ощущая, как на него медленно падает поток.

По губам течет что-то теплое и соленое, Бенджи делает жадный вдох, облизывая губы, и только через несколько мгновений осознает, что из носа течет кровь. Глубокий и терпкий запах одурманивает, из-за него кружится голова, и Бенджи опускает голову вниз - кровотечение тут же усиливается - и бездумно, зачарованно смотрит, как пол под ногами покрывается крупными, вязкими каплями, быстро превращающимися в небольшие лужицы. Через пару секунд пол внезапно, одним рывком, становится ближе - яркая боль в коленях ослепляет, и Бенджи разочарованно осознает, что теряет сознание – в несчетный раз.

Следующие его попытки сбежать – уже осмысленные – также не заканчиваются успехом. Он либо не может пошевелиться, в ужасе запертый в собственном теле, либо не может сделать и пару шагов от кровати, безвольно падая на пол, как тряпичная кукла. Как если из тела изъять все кости и мышцы.

Газета на тумбочке так и не появляется, а слой пыли на коробке с лакрицей становится толще. Каждый раз, просыпаясь, Бенджи он думает, что прошел еще один день, хотя на самом деле счет идет на недели.

Когда у него получается остаться в сознании дольше нескольких минут, первым делом он спрашивает медсестру, сколько прошло времени. Когда Бенджи слышит, что прошел месяц, он закатывает истерику. В итоге в палату врывается целый отряд врачей, пытающихся отогнать его от окна – не решили ведь они, что он собрался прыгать? – и в итоге вкалывающих ему что-то под кожу толстой и будто тупой иглой. Нечто, из-за чего он становится индифферентным, безвольным и способным только смотреть в одну точку.

Еще через неделю, во время которой он несколько раз порывается уйти, срывает бинты и разбивает появляющиеся у кровати склянки, выпуски всех газет, которые он только смог достать, уже перечитаны им до дыр. Половина из них заляпана кровью – у него теперь постоянно, стоит лишь слегка напрячься, начинает течь кровь из носа – и это чертовски бесит.

В день, когда вечером его обещают выписать, Бенджи смиренно лежит на кровати, то и дело поглядывая на дверь, которую уже пару дней как не запирают. Особняк наверняка опечатан, там никто не ждет, за неделю никто не соизволил его наведать, а значит, что идти, по сути, некуда. Хорошо хоть, что подлатали одежду и обувь - гораздо лучше, чем его самого.

Спустя месяц в Мунго он все еще состоит из одних ниток и лоскутов - словно попал не в больницу, а в чертово ателье.

Ургхарт то и дело облизывает зубы – движение, ставшее привычкой – и утомленно трет онемевшее лицо, чувствуя, как под пальцы попадают прилично отросшие, жесткие и неухоженные волосы. Когда в последний раз, оказавшись в ванной, он смотрит на себя в зеркало, оно разлетается на куски, сыпящиеся под босые ноги – всплеск магии настолько сильный, что кажется, будто даже настенная плитка остается на своем месте только каким-то чудом.

Бенджи планирует не смотреть в зеркало до конца своей жизни.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (16.01.22 19:14)

+3

3

- К Бенджамину Ургхарту, я... друг, - он повторяет эту фразу, как заевшая маггловская пластинка, снова и снова подходя к витрине с уродливым манекеном, олицетворяющем свежее пост-военное общество за пыльной витриной, - такое же безнадежное, унылое и с переклеенной наспех скотчем трещиной. Алистер каждый раз спотыкается о необходимость обозначить свое отношение к пациенту, потому как конкретный пациент не подходит ни под одно определение. Бывшие однокурсники, внезапно встретившиеся на финальной битве, чтобы расковырять воспоминания о пестрой ярмарке, ирисках на зубах и душной библиотеки, вынуждающей снять рубашку, накануне экзаменов? Драккла с два, но Алистер знает, что манекену плевать на истинные чувства одного вчерашнего школьника к другому.

Манекен манит Алистера за собой, пропуская в холл Больницы Святого Мунго, где сдобная блондинка повторяет стандартную речь без единой эмоции на аккуратном кругленьком личике вслед парню, направляющемуся, будто инфернал, на второй этаж. Спасибо, но он знает, куда ему обратиться, в состоянии нормально говорить и даже помнит, зачем пришел, хотя иногда трусливо хочется, чтобы память его подвела.

Первые признаки жизни в виде понимающей, спокойной и теплой улыбки появляются на лице Брэдли, едва он перешагивает порог отделения и слышит разговоры об очередной выходке доставшего даже домовиков волшебнике. Ургхарт, сам того не зная, пополнил списки самых невыносимых пациентов в истории больницы. Кто бы сомневался, что данное звание достанется этому несносному слизеринцу.

- Совершенно невыносимый, - кивает Брэдли старшей медсестре, которая давно не задает вопросов и отчитывается о состоянии больного (скорее жалуется на него, словно преподаватель отцу нерадивого ученика о плохих отметках). Все равно, кроме Алистера никто не приходит к мальчонке. - Зато живой.

Последнее он добавляет шепотом, оставляя позади любопытные взоры и захлопывая дверь в палату перед носом персонала. Лакрица, которую он притащил во время первого визита, продолжает пылиться на прикроватной тумбочке, а сам герой совсем не сказки подбитой псиной валяется в кровати, поскуливая во сне. Алистер радуется этим жалким звукам и сбивчивому дыханию, означающим, что придурок не помер от множественных ранений и не разбил вконец голову о кафельный пол во время очередного побега.
Почему синонимом Ургхарта всегда становится слово "сложно"?

Однажды Брэдли застукивает его в луже крови и желудочного сока и едва сам не двигается рассудком от одолевшего страха за его жизнь. Подхватывая повисшее безвольной куклой тело и затаскивая обратно в кровать, Брэдли обещает Мерлину сожрать килограмм лакрицы, лишь бы Бенджамин, наконец, перестал сопротивляться помощи и оклемался. Ворвавшиеся на зов в палату медсестры застают посетителя убаюкивающим бессознательного Ургхарта и пичкают его невыносимого мальчишку зельями и уколами. Брэдли кажется, что это никогда не кончится, но колдомедики заверяют, что Ургхарт идет на поправку, просто последствия встречи с оборотнем, как с магическим существом, серьезнее, чем обычные царапины.

- Намного дольше будут заживать раны другого характера, - колдомедик опускает ладонь на грудь Алистера, где стучит сердце. - Вот тут.

Алистер пропадает на неделю - не потому, что устал от выходок Бенджамина, или тяжелым грузом давит ответственность за его состояние, а потому что впопыхах ищет жилье, которое было бы ему по карману. И имело две спальни. Ургхарт вряд ли обрадуется перспективе сожительства (будто у него есть выбор), но делить одну комнату на двоих точно не согласится, да и сам Брэдли не уверен, что сможет выдержать свое отношение к Бенджамину, если между ними не будет дистанции.

В день Х, отмеченный красным крестом в календаре, Алистер притаскивает лакрицу из Хогсмида, предполагая, что содержимое пакета Бенджамин попросту высыплет ему на голову. На кровати парнишки не обнаруживается, на секунду вгоняя Ала в панику, но звук разбившегося стекла из ванной тут же ставит все на свои места. Ургхарт пытается справиться с эмоциями. Видимо, безуспешно.

- Тебя сегодня выписывают, - вместо неловких пожеланий доброго дня или еще более неловких объятий, как обычно делают настоящие друзья, Алистер озвучивает с порога то, что как бы и так ясно, невозмутимо прислонившись плечом к косяку и зажимая в одной руке пакет из "Сладкого Королевства". Он чертовски рад его видеть, и два зеленых глаза блестят, как тогда на ярмарке под солнцем. Все прошлые встречи проходили по классической схеме: Алистер разговаривал обо всем на свете, Бенджамин - беспокойно спал. С той битвы они ни разу не обменялись ни словом, и кажется, что позади осталась целая вечность. - Смотрю, ты не спешишь собирать вещи.

У Бенджамина занятия явно поинтереснее на горизонте, например, разбитое зеркало, на осколках которого он топчется. Алистер кожей ощущает сгусток магии в помещении, как то бывало с его малыми, когда на них накатывали первые выбросы, но ему нестрашно от силы, которую источает его бывший однокурсник. Бояться ликантропии - не снимать один дом на двоих. ​

- Зубную щетку и прочую мелочевку можешь не брать. Я обо всем позаботился, - Ал оббежал магазины в округе, чтобы обустроить берлогу и создать хотя бы иллюзию уюта. Возможно, по нему тоже плачет одно интересное отделение в Мунго, и он ожидает, что Бенджи отправит его прямо туда парочкой нецензурных словечек, но у Алистера в руках слизеринское оружие: он знает, что Бенджи некуда идти. Иногда приходится использовать слабости против дорогого человека, чтобы спасти его от самого себя. - Ты будешь жить со мной.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/574/513836.gif[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.ru/viewtopic.php?id=2479" target="_blank">Алистер Брэдли</a></b>, 19[/pers][info]Заботится об одном молодом волчонке[/info]

Отредактировано Alistair Bradley (18.01.22 16:53)

+3

4

Зеркальное крошево под ногами оглушительно раскалывается (вместе с очередными нервными клетками), пока Бенджи осторожно перешагивает через осколки, пытаясь обуздать в себе магию, рвущуюся наружу сквозь каждую клеточку тела. Если раньше он существовал с ней одним целым, сейчас они распались на две сферы, едва соприкасающиеся друг с другом – слабую физическую оболочку и мощный, постоянно извивающийся вокруг нее магический поток. Бенджи отчего-то уверен, что волшебная палочка, которую ему обещают выдать при выписке, его не признает. Все ощущается совершенно иначе – теперь он может дотронуться до магии пальцами, как до невидимой стены перед собой.

Мир с каждым днем становится ярче и громче: как будто кто-то издевательски медленно выкручивает настройки, а потом к чертям сворачивает регулятор, вырывая его с корнем. Из-за света, казавшегося ярким даже ночью (Бенджи разбил светильник на сестринском посту, и только после этого ему разрешили держать дверь закрытой), капилляры в глазах постоянно лопаются, рисуя вокруг зрачков причудливые узоры. Из-за этого он больше похож на вампира, чем на… себя

Когда в дверях обнаруживается Алистер, обманчиво лениво облокотившийся на дверной косяк, Бенджи испуганно делает шаг назад, утыкаясь спиной в дверь. За последнюю неделю он больше тысячи раз говорит себе, успокаиваясь, что тот не придет – обойдется неловко переданной коробкой лакричных конфет, которые Бенджи все-таки сожрал в одну из длинных, одиноких и тоскливых ночей, давясь от жадности и злости. Он собирается выкинуть ее в помойное ведро, стоящее рядом, но так и не осмеливается. Теперь жалеет – нечем запустить Брэдли в голову, чтобы причинить ему боль, пусть даже и не физическую. Даром, что Бенджи умеет делать это иначе.

То, что говорит Алистер, звучит так, словно это ему самое место в Мунго, только на пару этажей выше.

Бенджи хохочет, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные, неуместные слезы, и складывается пополам, крепко прижимая руки к солнечному сплетению. Он не может успокоиться, наверное, с минуту, и, наконец распрямившись, закидывает голову вверх, обнажая острый беззащитный кадык. Кажется, Бенджи хочет, чтобы свет мерцающей лампы – в этом помещении это может рассмотреть только он – выжег ему глаза, только чтобы не видеть сейчас перед собой Брэдли.

Почему что все, вообще все – из-за него. И если бы не он – ничего бы не было. Вот только думать об этом стоило раньше.

– Ты ебанулся? – Бенджи закусывает губу, чтобы снова не рассмеяться.

Он собирается пройти мимо, словно Брэдли – всего лишь галлюцинация, побочка очередного зелья – но тот упрямо и молча встает поперек прохода. Для видения он слишком осязаемый, но что хуже все – Бенджи чувствует его запах еще до того, как закрывает за собой дверь в ванную, и за весь этот чертов месяц – это самый приятный запах, отчетливо выбивающийся из медикаментозного больничного оркестра: потому что он не вызывает тошноту.

Отголоски этого запаха он улавливал здесь и раньше, но вместо банального “ты приходил?” с языка срывается совершенно иной вопрос:

– Свою нищебродскую семейку тоже перевезешь?

Он закусывает щеки изнутри и опускает лицо, не давая Алистеру возможности детально его рассмотреть. Бенджи смотрит искоса, пряча изуродованную щеку, но полностью боком не поворачивается – потому что он не слабак, потому что отец учил его смотреть людям в глаза, невзирая на шрамы, потому что… целая вереница ”потому что”, в которой Ургхарт тонет, все равно не в силах поднять взгляд.

Глаза предательски щиплет, он закусывает щеку до крови, чувствуя, как лицо искажает гримаса, и еще раз толкает Брэдли – на этот раз навалившись всем телом. Либо Бенджи слишком похудел, либо Ал умудрился заматереть за полтора месяца – рейвенкловец не сдвинулся ни на дюйм.

– Отойди, – Бенджи шипит сквозь крепко сжатые зубы и делает еще один резкий шаг вперед, утыкаясь в Ала всем телом. Теперь он хотя бы не видит его лица: только чувствует приятный запах мыла на шее и какое-то ненормальное, исходящее от его груди тепло.

Истерика нарастает с каждой секундой: по щекам стекают крупные слезы, склеивая черные ресницы и разъедая болезненно потрескавшиеся губы, и Бенджи чувствует, что его трясет. Он старается из последних сил взять себя в руки, но так и не сдерживает рвущийся сквозь зубы болезненный всхлип. За все время, проведенное в больнице, он не плачет ни разу – злится, кричит, срывая горло, разрушает все на своем пути – но вот так унизительно, по-детски и навзрыд он не рыдал… наверное, с тех самых пор, как в этом же Мунго, уже больше десяти лет назад, ему сказали, что шрам на лице останется на всю жизнь. Тогда он тоже скулил, смущая отца, до икоты: эта отметина о собственной неосторожности казалась неизгладимым уродством – знал бы он в будущем, что его ждет.

Сейчас Бенджи хочется только одного: оказаться в одиночестве, чтобы этот позор закончился – подальше от медсестер, по привычке подглядывающим за ним из коридора, но главное – подальше от Брэдли, потому что он не должен видеть его таким. Да и вообще видеть.

Бенджи мертвецкой хваткой вцепляется в мягкую черную ткань чуть пониже горла – на Але какой-то дурацкий маггловский балахон – и сжимает ее в кулаке. Не сумев подавить очередной всхлип, Ургхарт бессильно утыкается лбом в чужое плечо.

– Отойди, – голос сиплый, влажный от скопившихся во рту слюней, соплей и слез.

Брэдли не пронять ни грубостью, пропитанной ядом, ни силой, поэтому Бенджи, нуждающийся в одиночестве, темноте и тишине, впервые за все школьные годы совершает свой самый отчаянный поступок – он его о чем-то просит. 

– Пожалуйста, отойди.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (18.01.22 19:43)

+3

5

Алистер, направляясь этим драккловым июньским денечком под совсем неуместным солнышком (с каких пор июнь в Лондоне не встречает заунывными дождями, а стебется в лицо?), не ожидал радушного приема и сентиментальностей, потому удивленный и малость испуганный порыв назад в исполнении Бенджамина не расшатывает непоколебимое спокойствие на лице парня. Он продолжает подпирать косяк застывшей статуей, изогнув брови надломанной линией и наблюдая, как Ургхарта скручивает пополам в безумном хохоте. Обнаженный беззащитный кадык после истеричного смеха предстает перед взором Ала, дразня воображение.

- Если мы ебанулись, то определенно вместе, - нейтрально замечает Брэдли, выдыхая с некой усталостью и обреченностью. Ему понятна этиология смеха, провоцирующего скопление слез в уголках глаз брюнета, но истерика нынче ему совсем не на руку. Нужно транспортировать непокорного, гордого, озлобившегося и сломанного волчонка подальше из проклятой больницы, и уже тогда в тени дома пусть истерики обрушиваются дюжинами. Алистер достаточно сильный, чтобы выдержать удары от дорогого человека.

Алистер замечает настойчивый шаг вперед с четким намерением обойти его, как призрака или фонарный столб, и опережает, преграждая путь и замечая, насколько вымотали Бенджи недели в больнице. Брэдли чувствует себя сильным, большим и неуклюжим, словно бурый медведь, на фоне истерзанного и слабого Ургхарта. Слабого лишь снаружи, потому как магический потенциал окутывает их кольцами и давит с неистовой мощью. Ал дергается, как от пощечины, когда в него летит от безысходности колкий, жалкий и унижающий комментарий в адрес его семьи. Во взгляде Брэдли на миг отражается отнюдь не злость, какая вспыхнула бы до войны и до "Сладкого Королевства", а глубокая тоска и боль на дне зеленых глаз. Он надеялся, что Бенджи перестанет топтаться хотя бы по этим мозолям, но, видимо, им придется заново проходить через колкости и танцы на терпении. Мысленно Брэдли оправдывает бывшего слизеринца, понимая, что он от бессилия хватается за единственное доступное ему оружие - нанесение душевных ран.

Нищебродская семья за последние два года успела осесть на самое дно осадком воплощения всего самого убогого в маггловском мире. Мамаша от пьянства и в поисках богатого спонсора легла под какого-то урода с меткой на предплечье. Отчим получил условный срок и влез в долги. Представить себе больших неудачников, чем семейка Брэдли, сложно, и Алистер, который гордо прошел отборочные в "Торнадос", но из-за развязавшейся войны не отыграл ни одного дня, был вынужден заниматься всем, что предлагают в Лютном переулке. Даже самым унизительным и грязным.

- Можешь не переживать, тебе придется терпеть только одного нищеброда в моем лице, - бросает Алистер, не сводя взора с повернутого в полуоборота лица. Пальцы тянутся к подбородку, чтобы против воли развернуть к себе. Он видел новый шрам Бенджи, когда приходил в прошлые разы, и даже гладил их, наклоняясь совсем близко к спящему сокровищу, но тогда парень не мог полноценно почувствовать, что происходит. Большой палец касается свежего шрама, аккуратно проводя по бугру, как когда-то в прошлой жизни по шраму на глазу на ярмарке. Кажется, тогда случился переломный момент в признании его отношения к мудаку. - Мне искренне жаль. И жаль - это не жалость, Ургхарт.

Он снова чувствует толчок - на сей раз более настойчивый, но все равно безрезультатный. Брэдли никогда не сдавался с первых неудач: он выгрыз себе место в команде по квиддичу, выгрыз оценки за экзамены, выгрыз немного галлеонов после школы, крутясь, как юла, по разным подработкам. Упрямство и непоколебимость двигали им всю жизнь, потому что он не был рожден под солнцем, и достаточно смириться с этим фактом, чтобы начать что-то делать ради себя и ради близких. Алистер Брэдли никогда не отступает, тем более когда речь идет о чем-то слишком важном для него.

Происходящее сбивает с ног (все еще не буквально, но от того не проще) своим сюрреализмом. Бенджамин хватает его за грудки на грани срыва, чтобы рассыпаться и уткнуться носом в ткань его толстовки. Алистер тяжело вздыхает, прикрывая налитые от усталости веки и пытаясь успокоить своим присутствием дрожащего Ургхарта.

- Я никуда не уйду, - жестко и твердо произносит Алистер, обхватывая парня обеими руками на уровне лопаток. Чем интенсивнее и отчаяннее Бенджамин его отталкивает, желая остаться в одиночестве, подальше от его заботы, тем сильнее прижимает его к себе Ал. Интуиция подсказывает ему, что в "отойди" есть еще частица "не", которую сам Ургхарт признавать не желает. - Потому что я хочу остаться, непонимающий ты нихрена кусок ублюдка.

К дракклу несобранные вещи - они купят новые, а пока Бенджи будет ходит в маггловском тряпье не по размеру. Волшебную палочку попросят выслать с совой или приобретут новую. Для бытовой магии сойдет и его собственная, которая отличается покладистым нравом к тем, кому доверяет ее хозяин. Куда важнее то, что Бенджамин не пойдет с ним смиренно и радостно через главный вход. Брэдли вовсе не уверен, что Бенджамин в таком состоянии сдвинуться с места. Не дай Мерлин, колдомедики решат, что он недостаточно здоров, то есть ебанулся вконец, и действительно отправят выше. Тогда он потеряет мальчишку навсегда.
Остается чертова опасная и совершенно безрассудная аппарация без предупреждения и шансов на отступление.

Они перемещаются сквозь сдавливающую по окружности трубу, и Брэдли, крепко держа в охапке повешенное на себя добровольным грузом тело, лишь молит всех известных миру богов, чтобы Бенджамин не подох от аппарации. Отчего-то неприятные ощущения, когда хочется, чтобы они побыстрее закончились, кажутся невероятно долгими. Так бывало во время изнурительных пробежек или самых жестких тренировок от Роджера, что стрелка на наручных часах не двигалась с места. Наконец, воздушная труба обрывается опорой под ногами, и снова возможностью дышать. Алистера все еще слегка укачивает от аппарации, но собственный дискомфорт уходит на второй план в сложившейся ситуации. Он продолжает держать в кольце рук Ургхарта, неуверенный, что тот не рухнет на пол, едва он его отпустит.

- Дурно? - обеспокоенный голос Брэдли впервые за день обретает краски помимо равнодушной холодности. Вместе с простеньким интерьером гостиной, обставленной с Робом на пару недорогой мебелью, да парочкой горшков с цветами от их маггловской соседки (у нее в квартире целый сад, что цветоводство вместе с религией давно переросло в одержимость), реальность становится необычной четкой: он взял на себя ответственность за Бенджамина, и это намного больше, чем притащить его к себе и предоставить спальное место. - Ты дома.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/574/513836.gif[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.ru/viewtopic.php?id=2479" target="_blank">Алистер Брэдли</a></b>, 19[/pers][info]Заботится об одном молодом волчонке[/info]

+2

6

– Мне плевать, – Бенджи хрипит сквозь слезы и ни капли не лукавит: ему сейчас исключительно до себя и своих желаний. Но кто он такой, действительно, чтобы Алистер, преградивший ему дорогу каменным изваянием, прислушался. Рейвенкловец – теперь уже бывший, к чему придется привыкнуть – держит Бенджамина в железном кольце пугающе сильных рук, и пальцы, впивающиеся в лопатки, не оставляют ему ни малейшего шанса на побег.

Про себя Ургхарт клеймит Брэдли законченным упертым эгоистом, который вбил себе в голову какой-то совершеннейший в своем безумии пиздец. Не иначе как действительно с его здравого смысла слетели все пломбы: на секунду Бенджи кажется, что Алистер прикует его к батарее и будет держать вместо забавной зверушки.

Заведет себе собственного монстра под кроватью.

Удивительным образом успокаиваясь, впитывая исходящее от Брэдли тепло, Бенджамин перестает всхлипывать, расслабляясь. Он не боится упасть, хоть у него и подгибаются ноги.

Но чего Ургхарт точно не ожидает – так это предательской аппарации, пропускающей каждый внутренний орган, чудом оставшийся на положенном ему месте после битвы, через игольное ушко, а потом растягивающей все тело до масштабов вселенной. Видимо, вот, что чувствуют маглорожденные и полукровки, когда впервые аппарируют – не позавидуешь. Бенджи с детства к этому привык, и уже даже не помнит, как все прошло впервые – кажется, он тогда еще пешком ходил под отцовский стол.

Ургхарт чувствует себя щенком, которого бесстыже украли с рынка, не спросив разрешения. Брэдли еще со школы слишком самоуверенно верит, что может подружиться с любой тварью, встречающейся у него на пути.

Оказавшись черти где, Бенджи тут же пытается освободиться от удушающих объятий, предупреждающе вытянув перед собой руку. В этот раз Алистер более благосклонен – он все еще придерживает его под локти, не давая упасть, но больше не прижимает к себе стальной медвежьей хваткой. Со стороны Брэдли никогда не казался таким сильным, особенно, если припомнить их испытания с битой на летней ярмарке.

Снова тошнит. Складываясь пополам, Бенджи опять блюет – на этот раз не до конца переваренным завтраком, который он с трудом затолкал в себя под исчерпывающий взгляд медсестры. Ургхарт почти ничего не ест с тех пор, как просыпается, и яркие тому доказательства – заострившиеся скулы, придающие ему хищный, озлобленный вид, впалые щеки и глубокие впадины под глазами.

Склизкая овсянка с разварившимся изюмом на завтрак, пюре с омерзительными комочками на обед, безвкусное желе – совершенно не то, что ему нужно на самом деле. Но что, что нужно – пугает, поэтому он давится овсянкой, пюре и желе, из раза в раз убеждая себя, что вкус еды остается прежним.

Когда Ургхарт наконец понимает, что произошло, первое, что он видит – заблеванные ботинки Брэдли. Кислый запах собственной рвоты ударяет в ноздри, и желудок снова спазматически сжимается – Бенджи давится густой желчью и тяжело, с присвистом вдыхает через нос, одновременно кашляя и шмыгая текущим носом. Как же мерзко.

Кажется, Брэдли и правда исполнил свое обещание, аппарировав их обоих к себе домой. Признавать это общим домом Ургхарт не собирается приблизительно никогда, но помещение, в котором нет запахов больницы – только Алистера – куда лучше больничной палаты.

На заблеванные ботинки Бенджи предусмотрительно не смотрит, чтобы снова не вызвать у себя очередной приступ тошноты, но легкое отмщение испытывает – даже несмотря на то, что последствия можно убрать одним взмахом палочки. Которой у него теперь, к слову, нет – иначе он бы уже отправил Алистеру оглушающее заклинание прямо в лоб.

Ургхарт прислушивается, щурясь – кроме собственного сердцебиения и такого же учащенного после аппарации пульса Брэдли в квартире – очевидно, не особняке – больше нет звуков. Они здесь одни.

На улице – день, но одна из приоткрытых комнат манит к себе благословенной непроницаемой темнотой, и Бенджи, убедившись, что Алистер больше его не удерживает, поспешно скрывается за дверью, преодолев расстояние в пару метров почти бегом. Резкий звук больно бьет по ушам – не стоило ей так агрессивно хлопать, представляя голову Алистера аккурат в дверном проеме.

Ургхарт ищет кровать на ощупь, а когда находит – недовольно хмыкает. Постельное белье грубее, чем он привык, но все же лучше, чем в больнице – тонкий дешевый хлопок раздражает ставшую донельзя чувствительную кожу. Уже месяц Бенджи чувствует себя вывернутым наизнанку оголенным нервом.

Он чудом умудряется снять с себя рубашку, с трудом расстегнув пуговицы, и остается в одних брюках – они велики ему, кажется, на полтора размера, поэтому не доставляют ровно никакого неудобства. Бенджи лежит на спине, размеренно и глубоко дыша, и незаметно для себя отрубается уже через пару минут, игнорируя пульсирующую головную боль.

Он спит, почти не просыпаясь, несколько дней – только пьет воду, заботливо оставленную кем-то на прикроватной тумбочке, и досадливо морщится от неприятного запаха содержимого то и дело появляющихся рядом тарелок. Ургхарт не собирается жрать то дерьмо, что ему, очевидно, готовит Брэдли, потому что ему впору отравить его – из жалости, которую он, якобы, не испытывает.

Находясь в сознании, Бенджамин думает только о том, как сбежать, но каждый раз обнаруживает, что ему слишком лень – и слишком уютно под тяжелым шерстяным одеялом. В какой-то момент кожа под сальными отросшими волосами начинает чесаться, и Ургхарт чувствует, что он него, то и дело просыпающегося в холодном поту, начинает вонять. Чертовой мокрой псиной.

С этим нужно что-то делать, потому что спать он больше не может – слишком много всего отвлекает, в том числе и шум копошащегося за стенкой Брэдли. Вопреки собственным желания и потребностям, он остается лежать в темноте, сбросив с себя пропотевшее одеяло и засунув голову под подушку.

Видеться с Брэдли совершенно не хочется, и Бенджи успешно игнорирует тот факт, что однажды придется. Хотя бы для того, чтобы принять душ, одеться и свалить.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (24.01.22 23:44)

+1

7

Алистер не вздрагивает, когда его пережившие битву за Хогвартс кеды покрываются непереваренной массой с едким кислым запахом, видимо, прихваченной желудком Бенджамина из Мунго. Сложно сбить с толку рвотой человека, на которого всю свою сознательную жизнь рыгали груднички и блевали пьяные родители. Он не испытывает отвращения и даже не морщит нос, давая Бенджамину возможность успокоить новую волну тошноты и определиться с дальнейшими действиями. Ожидая по прибытию нечто между любезным "пошел на хрен, побирушка" и равнодушным молчанием, Алистер подготовил для Ургхарта спальню с плотными шторами, в которой тот смог бы спрятаться от внешних раздражителей и прийти в себя в одиночестве. Никаких цепей и ошейников в комнате, вопреки недоверчивому взгляду Бенджи, не предусмотрено, потому как Ал притащил его к себе не ради оккупации, а дабы исцелить. Видимо, потребуется время, чтобы до Ургхарта, наконец, это дошло, но пока он заперт в своей беде и вряд ли сможет разглядеть хоть что-нибудь дальше своей ненависти к миру. Оглушающий стук двери, в ответ на который с потолка все-таки сыплется побелка, объявляет о суверенитете, и Брэдли принимает эту позицию, хоть и где-то чертовски глубоко под ребрами скручивается в мертвую петлю сердце.

Брэдли боится оставлять черноволосого парня надолго одного, хоть результаты первой ночи, которую бывший рейвенкловец проводит, прижимаясь широкой спиной к разделяющей их спальни стене, показывают, что Бенджамин сваливать никуда не собирается. Алистеру все равно страшно за него, особенно, когда слышны крики, вызванные ночными кошмарами. Очень много сил отбирает невмешательство, вынуждая кусать губы и царапать короткими ногтями по полу, чтобы не сорваться на помощь. Брэдли неплохо научился понимать себя за последние годы и знает, что не удержится от слишком откровенной заботы и утешений, едва увидит испуганное, залитое слезами ото сна лицо Бенджи. Он дает ему время на привыкание к новым обстоятельствам, заходя в спальню лишь украдкой, когда Ургхарт спит, чтобы забрать нетронутую и быстро портящуюся летом тарелку с едой и поставить новую вместе со стаканом воды. Никакой французской кухни и прочих изысков, к которым привыкли богатые отпрыски. Лишь сплошная отсылка к столовой из маггловской школы - что на запах, что на вид. Алистер обещал ему дом, а не пятизвездочный отдых.

В последний раз время тянулось настолько медленно во время первых школьных каникул, когда, вкусив жизнь вдали от бухих предков и брани, ему вновь пришлось возвращаться в Лондон. Алистер доводит до ума дом, забирает продукты, принесенные Робином с рынка (и тут же выставляет его за дверь со словами: "не сейчас, Роб, я потом тебе расскажу"), готовит, моет, прислушивается к звукам за стенкой (к каждому стону и вздоху) и думает, как им жить дальше. До полнолуния, слава Мерлину, время есть, но оборотень в маггловском районе - это дурная примета. После нескольких писем в Лютный переулок - благо набрались связи за последний год - он отлучается, чтобы вернуться с аконитовым спасением на следующее обращение. Будучи на мели, Алистер попросту соглашается на незамысловатую работенку с передачей товара на пограничной для аппарации зоне Туманного Альбиона и совершенно не желает знать, в какой криминальной афере он поучаствовал. В обмен в кармане оказывается небольшой флакон за половину цены прямиком с черного рынка. На какие еще сделки с собственной совестью Брэдли пойдет ради мудака, который все равно будет его кусать и заполнять тело токсинами?
Ответ ему, к сожалению, известен. Единожды решив для себя быть рядом, он уже не даст обратного хода.

- Так дальше продолжаться не может, Ургхарт, - Брэдли резко открывает дверь, подхватывая за кончик одеяло и стягивая его с парня на пол. Взмахом волшебной палочки шторы разъезжаются по карнизу в стороны, заливая спальню солнечным светом. Бенджамин явно исхудал еще сильнее за прошедшие дни, волосы напоминают использованную мочалку, а лицо приобрело нездоровый цвет кладбищенской земли. В комнате пахнет потом, рвотой и залежавшимися носками, будто кто-то давно сдох, а убрать труп позабыли. - Ты воняешь хуже псины под дождем.

Алистер хлесток на словах, но этому придурку, решившему себя загубить, нужна хорошенькая встряска. У него было достаточно времени на адаптацию и жалость к себе, но самостоятельно выбираться из норы Бенджамин явно не намерен. Алистер в свою очередь не собирается поощрять разложение - ни физическое, ни духовное.

- Я приготовил для тебя ванную, - голосом, не терпящим никаких возражений, заявляет Ал, сворачивая одеяло и одежду парня в комок, чтобы кинуть в стиральную машину, которую он успел забрать с соседнего района до того, как приедут вывозить мусор. Магглы чертовски любят выставлять кучу хорошей мебели и техники на выброс, чем Алистер пользуется всю свою жизнь. - Чистая одежда и полотенца уже висят.

Он не уточняет, что из одежды его собственная футболка и джинсы, которые нынче великоваты костлявому Бенджамину. Парню придется вытащить свою задницу из дома, если не хочет ходить в маггловских лохмотьях. Он мог бы купить ему что-то на свой вкус, но, во-первых, денег на магазины, к которым привык Ургхарт, у него все равно нет, а, во-вторых, Бенджи из вредности и принципа не принял бы подарок, который его сожителю не по карману.

- Буду ждать тебя на кухне, - напоследок добавляет Ал, задерживая глубокий зеленый взгляд на тощем торсе, рельефной шее и впалых щеках. Он открывает рот, чтобы выдохнуть о том, что дважды не выдержит бояться за жизнь Бенджамина, и уж коль он соизволил пережить встречу с оборотнем, так пусть соизволит не подохнуть от голода, но не издает ни звука, разворачиваясь и оставляя дверь за собой открытой. Он уверен, что Бенджи примет чертову ванную с травяной мыльной пеной.

На полке бубнит радио с новостями из Лондона и перерывами на незамысловатую маггловскую попсу: "I would fly you to the moon and back, If you'll be if you'll be my baby". Алистер четкими, спокойными движениями нарезает брокколи и морковь, отправляя их в кастрюлю к рису. Полноценное питание должно состоять из овощей, круп и мяса - вычитал он однажды в книжке для неопытных мам и по такому принципу всегда пытался накормить своих малых. Бенджамину сейчас нужно еще больше витаминов и всяких жизненно важных элементов, чем растущему организму, иначе в следующее полнолуние ему будет чертовски худо.

- Почти готово, - лезвие ножа как раз впивается в мясо, когда за спиной раздается возня. Все-таки Бенджи не положил на него хрен. Брэдли не оборачивается, пряча непроизвольную улыбку, но рука замирает поверх куска говядины. - Целым куском или порезать?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/574/513836.gif[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.ru/viewtopic.php?id=2479" target="_blank">Алистер Брэдли</a></b>, 19[/pers][info]Заботится об одном молодом волчонке[/info]

+1

8

Ночи без снов перемежаются с ночами, наполненными ночными кошмарами – кажется, будто они покидают пределы сознания, как только в  душной крошечной комнате становится темно и тихо. Бенджамину постоянно снятся грызущиеся псы с окровавленными клыкастыми пастями, и он готов поклясться, вскакивая с криками среди ночи, что они рычат из-под кровати еще несколько секунд, пока он, вглядываясь в тьму расширенными зрачками, пытается очнуться.

Ему снятся обглоданные кости и изуродованные рваными ранами лица.

Еще Бенджи снится отец. Он не помнит, как тот обнимал его, найдя полубездыханное тело сына аккурат между развалившимися колоннами в одном из бывших коридоров замка, не помнит неразборчивый успокаивающий шепот, и уж точно не помнит, как после битвы отца забрали авторы.

Бенджи пропускает суд, находясь в больнице. В любом случае, вряд ли его присутствие изменило бы исход дела, поэтому он не испытывает угрызения совести. Его совесть в принципе осталась погребена под руинами замка, и все, что он сейчас чувствует – всепоглощающую злость и неутолимый голод.

Бенджи слышит уверенные, размашистые шаги по направлению к своей спальне, но до самой последней секунды надеется, что человек, которому они принадлежат, передумает, смилуется и в очередной раз пройдет мимо. Обострившийся слух даже сквозь полудрему различает, как Алистер иногда топчется рядом с его дверью, не решаясь войти, и в конечном счете уходит, что вызывает у Бенджи облегчение с тонкой ноткой благодарности. Он просто хочет, чтобы его навсегда оставили в покое.

На этот раз чуда не происходит: хлипкая дверь открывается с мерзким скрипучим звуком бедности, и через секунду наглухо зашторенную комнату заливает дневной свет. Бенджи издает недовольный скулеж и хватается за одеяло, чтобы укрыться им с головой, но не успевает — Алистер уверенным движением стаскивает его прямо на пол.

«Так больше продолжаться не может»
«Ты воняешь хуже псины»

От сравнения с псиной Бенджи заводится с пол-оборота, резко встав с кровати, и с вызовом смотрит на Ала, пережидая, пока голова перестанет предательски кружиться. В глазах пляшут пятна — от непривычного света и ярости, заполняющей его изнутри.

Он осматривает Брэдли с ног до головы: рейвенкловец выглядит воинственно и решительно, видимо, основательно приготовился к нападению и обороне.

Поселившийся внутри волк скалит пасть, но Бенджи, напротив, стискивает зубы, чтобы промолчать. Он чертовски голоден, но от мыслей о каком-нибудь очередном супе его начинает мутить.

Наполненная горячей водой ванна с пеной вызывает у Бенджи глубокий, обречённый вздох. Он проводит рукой по бортику не раз перекрашенной чугунной поверхности и снова вздыхает, ощущая, насколько она шершавая. Его изнеженная кожа к такому, определено, не привыкла, но выбирать сейчас не приходится. От него действительно воняет.

Бенджи избавляется от одежды, брезгливо отпихивая образовавшуюся кучу ногой, и покорно залезает в тёплую воду, покрывшись мурашками. Выкручивает кран горячей воды на максимум, и согревается лишь тогда, когда от поверхности воды начинает идти пар. Пока он лежит, закинув голову на бортик, разглядывая покрытый дешевой штукатуркой, кусочек которой вот-вот обрушится, в его голове предельно пусто – даже кости не ломит, как это бывает ближе к полнолунию. О полнолунии Бенджи вообще не думает, как будто от него тоже можно спрятаться в убогой комнатушке.

Вещи, услужливо оставленные ему Алистером, велики безбожно. Бенджи чувствует себя как костлявый подросток, которому достались шмотки широкоплечего старшего брата, и пару секунд недовольно крутится у маленького зеркала. Жалкое зрелище.

Вывалившись из ванны, Ургхарт склоняет голову вбок, встав в проход кухни. С волос, которые он не удосужился высушить, стекает вода — прямо на одежду и пол, образовывая маленькие лужицы. Он прилично оброс, надо бы попросить Алистера что-нибудь с этим сделать; выходить за пределы квартиры он все еще не хочет, даже если мероприятие по приведению его в порядок закончится катастрофой.

У Алистера под правой рукой — большой кусок красного, сочного мяса, намертво приковавшего к себе взгляд Бенджамина. Волк тихонечко скулит, поджав уши.

— Я не…

Бенджи подходит ближе, почти врезаясь в Алистера, и поднимает на него полные ужаса глаза. Руки мелко трясет.

— Дай мне… я… посмотрю, — он не придумывает ничего умнее. Вообще.

Взяв холодное мясо в руки, Бенджи тут же подносит его к лицу, жадно вдыхая запах. Он не успевает ни опомниться, ни подумать, прежде чем вгрызается в жилистый кусок, несомненно, говядины, который тут же начинает источать кровь. Он давится от жадности, кашляет, но продолжает жевать его человеческими зубами, не предназначенными для поедания плоти.

Сказать Бенджи существенно нечего. Извиняться за испорченный ужин — и, кажется, аппетит Брэдли — он не собирается. Что-либо объяснять — тоже.

Вместо этого Бенджи находит взглядом салфетку и старательно вытирает лицо и пальцы, сохраняя непроницательное выражение лица. Получается у него, откровенно говоря, херово — он так же ошарашен своим поведением, как и, должно быть, Брэдли.

Настороженно садясь на шаткий с виду кухонный стул, Бенджи закидывает ногу на ногу, словно оказавшись на светском приеме, и откашливается. Пару секунд нервно барабанит пальцами по столу, осматривая стоящие на нем предметы с подчеркнутой заинтересованностью, и переводит, наконец, взгляд на Алистера.

В этом взгляде так много язвительности и вызова, что даже самому последнему дурачку — коим Брэдли никогда не был — станет ясно, что скрывается за этим взглядом. Уязвимость, страх. Голод. Боязнь, что его заклеймят животным. Назовут больным ублюдком — погонят взашей, как плешивую собаку. И хотя Бенджи и сам порывался уйти с десяток раз, сейчас он не хочет никуда уходить – такому как он больше некуда идти.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (15.05.22 18:16)

+1

9

Бенджамин оказывается непозволительно близко - слишком резко и тихо подходит совсем вплотную. Лишь дюймы отделяют их тела, отчего Ал напрягается всем торсом, бросая на парня изумленный, пронзительный взгляд. Из черной бездны на него глядит неподдельный ужас - пожалуй, редкая искренность эмоций со стороны Ургхарта. Ал податливо делает шаг в сторону, не выпуская ножа, рукоять которого судорожно сжата, и позволяя Бенджи "посмотреть" на их сырой ужин. Пояснений не требуется. Маловероятно, что многодневный отказ от пищи поспособствовал внезапной любви парня к брокколи.

- Все в поря...? - слова беспокойства застревают в горле.

Радио отзывается помехами, когда Брэдли задевает антенну, но новоиспеченный нянь оборотня даже не реагирует на шум. Брови в изумлении поднимаются, когда зубы Бенджи страстно впиваются в кусок говядины. Прямо в том виде, в котором мясо лежало совсем недавно на прилавке у мистера Питерса. Бродячие псы с такой жадностью налетают на брошенный во дворе кусок, сжирая за считанные секунды. Ал корит себя за неуместную и безжалостную ассоциацию, но поделать ничего не может. Видимо, он готов к совместному быту с оборотнем чуть меньше, чем ожидал.
Это нормально. Им обоим придется многому научиться.

- Значит... без прожарки, - закусывает губу Алистер, наблюдая, как салфетка впитывает капли крови с подбородка брюнета. - Учту на будущее.

Он бы слукавил, если бы сделал вид, что его не впечатлило произошедшее. Бенджамин никогда не поверит, что Алистеру настолько плевать на любые выходки и неудобства, а подрывать доверие лицемерием, которое Алу совершенно не свойственно, он не собирается. Куда важнее обозначить, что он не привык к сыроедению и волчьим инстинктам, но не собирается отталкивать или осуждать. В конечном счете, жить вместе означает также незакрученный тюбик пасты и лужа от босых ног на полу после принятия ванной. Только в их случае масштабы чуточку глобальнее.

Шумовка флегматично зачерпывает плавающие в кастрюле овощи и выкладывает их на тарелку. Аппетит дохнет в зачатке, но хоть кто-то из них двоих должен не напоминать привидение после встречи с Василиском. Сложно представить, что будет с Бенджамином накануне полнолуния, и скорее всего Алистеру понадобятся силы для того, чтобы пережить первые месяцы.

- С твоего позволения я все-таки поужинаю, - Брэдли разворачивает стул на сто восемьдесят градусов спинкой вперед и усаживается по-простецки, без изящных манер, коими наделен Бенджамин. Вилка со звоном протыкает полусырую брокколи и замирает в воздухе с овощем, на который парень задумчиво глядит секунд тридцать, прежде чем засунуть за щеку. - Я раздобыл аконит.

Будничный тон звучит также наигранно, как язвительный вызов в глазах его сожителя. Пусть только Бенджи не спрашивает, каким образом у нищеброда оказался редкий эликсир. Им обоим страшно - каждому по-своему и одинаково одновременно. Можно бесконечно долго играть в "ничего не случилось", но они знают, что случилось и случится еще не раз. Нет смысла бежать от проблемы, которая все равно догонит и сожрет.

Первое совместное полнолуние будет самым сложным, потому что Брэдли знает об оборотнях лишь из школьных учебников, а Ургхарт сам еще не разобрался со своей волчьей сущностью. Мясной срыв лишь доказывает, что собственные реакции пугают и удивляют Бенджамина.   Алистер боится оказаться беспомощным и бесполезным в полнолуние, но совершенно точно знает, что не оставит Бенджи один на один с кошмаром. Если они вместе, то до конца, и драккла с два у Бенджамина получится его оттолкнуть. Слишком прочно врос кучерявый брюнет в его жалкую жизнь с того самого дня в "Сладком Королевстве".
Алистер так и не нашел ни одной причины полюбить лакрицу. Он также не смог найти ни одной причины, чтобы не полюбить Бенджамина.

- Вот тут еще, - скомканная салфетка в замедленном режиме приближается к скуле брюнета и с небольшим давлением стирает последнюю алую каплю. На миг лицо Бенджамина перед ним искажается, превращаясь в волчью морду со следам жертвы на шерсти, но это лишь больное воображение. Наваждение исчезает также быстро, как накатывает, и вновь перед ним родной, тощий мальчишка, выглядящий (за исключением слишком недетских глаз) немного младше своих лет. - Ты совершенно зарос. У меня есть бритва. Если ты, конечно, готов доверить мне свою прическу. И, пожалуй, нам следовало бы купить тебе одежду. Или тебе нравится ходить в моей?

Одежда - это прозрачный повод, но Алистер надеется, что достаточно существенный, чтобы со временем вытащить закрывшегося в себе на колючую проволоку с электротоком Бенджамина на улицу. Жизнь продолжается дальше - черт возьми, она всегда продолжается дальше, даже если мир одного человека разрушен до основания. Алистер не рассчитывает, что сможет стать пафосным лучом света для Ургхарта, но точно приложит все усилия, чтобы змееныш снова язвил и обвинял его в отсутствии вкуса и зависимости от дешевых ирисок. Дурацкие парки аттракционов, американские горки, прилипающая к пальцам в жару сахарная вата и плюшевые игрушки за победу в стрельбе по резиновым уткам - Брэдли хочет показать парню музей на Трафальгарской площади, замочки на мосту, лондонский научный зоопарк с маггловскими змеями.

- Тебе понравится там, я обещаю, - Ал смотрит пристально, не пытаясь увести взгляда. - Но не давлю. Когда будешь готов.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/574/513836.gif[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.ru/viewtopic.php?id=2479" target="_blank">Алистер Брэдли</a></b>, 19[/pers][info]Заботится об одном молодом волчонке[/info]

Отредактировано Alistair Bradley (05.08.22 22:05)

+1

10

– Приятного аппетита, – максимально сомнительно, но вежливо отзывается Бенджамин, когда Алистер, несмотря на увиденное и еще не до конца пережитое зрелище, все-таки садится ужинать.

Если вид человека, жадно пожирающего сырое мясо, не испортил его аппетит, значит, все не так плохо. Значит, нервы Ала если и не стальные, то уж точно покрепче будут, чем его собственные.

– А больше нет? – Невинно спрашивает обнаглевший Бенджи, скептически наблюдая, как Алистер нанизывает на вилку бледную капусту. Вареные овощи для него пахнут так же, как и все остальные продукты, если не хуже – гнильем – но на полный желудок этот запах не вызывает ни тошноты, ни других неприятных ощущений, как это было раньше, когда он питался больничными кашами и пюре. Несмотря на то, что Бенджи все еще чувствует легкий голод, из его тела уходит злость – он становится гораздо спокойнее и уравновешеннее. Даже Брэдли, нагло его разбудивший и затолкавший в буквально рассыпающуюся ванную, больше не вызывает желания заживо перегрызть ему глотку. Бенджи чувствует себя повеселевшим, хоть ему и слегка неловко за то, что Алистер вынужден ужинать безвкусными вареными овощами, когда в меню был заявлен нормальный прожаренный стейк для двух обычных человек.

– Мне нужно в банк, – невпопад заявляет Ургхарт, осознав, что мясо, для человека, торчащего целыми днями дома, который явно зарабатывает деньги не совсем честным трудом, может быть слишком дорогим удовольствием.

Ровно как и аконит, покупкой которого Алистер ошарашивает Бенджи не хуже, чем тот несколько минут назад удивляет его своими новыми пищевыми привычками.

– Ты где такие деньги взял? – Без обиняков спрашивает Бенджи, опасливо сощурившись. – Ты же их не крадешь, правда? Мерлин, видел бы все это мой дед.

Что уж там дед, у отца, наверняка, тоже найдется парочка комментариев.

– Нужно продать поместье, – Бенджи резко вскакивает со стула и начинает лихорадочно мельтешить взад-вперед по крохотной кухне, что вкупе составляет всего несколько шагов, – нужно вытащить отца из Азкабана. Нужно найти адвоката, нужно…

Бенджи запускает руку в отросшие волосы, бессильно падая обратно на стул. Он непозволительно долго спал, «заботливому» Алистеру нужно было разбудить его еще неделю назад.

– Бритва? – Ургхарт в ужасе округляет впалые, воспаленные глаза. – Ты что, налысо меня побрить собрался? Конечно, мне нужна одежда. Я не ношу джинсы, я же не маггл, Брэдли. Мне нужны брюки и нормальная рубашка. Сколько времени? Мы можем прямо сейчас пойти? Твою мать, у меня куча дел, и нужно успеть… – Бенджи резко закрывает рот.

«До полнолуния».

Внезапно возникшая волна сил и энергии разбивается об острые грани паскудной, неприглядной реальности. Еще один пункт во внезапно возникшем списке дел – зайти в Министерство магии, чтобы встать на учет популяции оборотней. Чтобы официально оказаться в списке волшебников второго – если не третьего – сорта. Вот так и получается – родился чистокровным волшебником, а доживать будет грязнокровкой.

– Спасибо, – совершенно неожиданно и вообще еле слышно бросает Бенджи, внимательно разглядывая дешевую расколотую плитку под своими ногами. – Ну, знаешь… – он неопределенно обводит кухню рукой, имея в виду и квартиру, и аконит, и тот факт, что Брэдли не прогнал его, пожирающего сырое мясо, купленное на непонятные деньги, взашей, – за все… это. Алистер.

Повинуясь внезапно возникшему инстинкту, Бенди накрывает руку Брэдли, спокойно лежащую на столе, своей, и многозначительно сжимает, нерешительно переводя взгляд со своих ног на Брэдли, которого, кажется, впервые называет по имени без издевки.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/552/749413.gif[/icon][nick]Benjamin Urquhart[/nick][status]it kills me — inside[/status][pers]Бенджамин Ургхарт, 19 лет[/pers][info]new born[/info]

Отредактировано Benjamin Urquhart (04.10.22 01:02)

+1

11

Брэдли с оттенком вины и неловкости мотает головой из стороны в сторону. В книгах не пишут о том, сколько килограмм мяса требуется оборотню вне полнолуния в день, и потому вечно подготовленный ко всему Алистер слегка теряется. Чаем с печеньем от добродушной соседки тут явно не обойтись.

- Есть соус со вкусом гриля, - Ал кивает на тарелку с овощами, мол можешь закусить порцией витаминов, но сам понимает, что аппетит парня брокколи не удовлетворит. И никакой соус сверху не превратит растительную пищу в кровавый стейк. - Попрошу Роба больше внимания уделять мясу.

Алистер умеет зарабатывать деньги своими руками, и уж сможет прокормить себя и одного оборотня. Ребятня по осени отправится в школу, где им обеспечат еду и кров, потому об их желудках можно не беспокоиться, да и сам Брэдли как-нибудь перебьется. Куда важнее, чтобы Бенджамин свыкся со своей новой сущностью, а не столкнулся с жестокой реальностью в первые полнолуния. Да и Алистеру сложно будет обеспечить безопасность магглов вокруг без аконита.

- Я не воришка, - фыркает Брэдли и хмурит брови, но в подробности сделок в Лютном переулке не вдается. Бенджамин в состоянии сделать соответствующие выводы. - Ты же меня знаешь...

Бенджамин внезапно возвращается на землю, будто прежде был введен в транс, и обрушивается целым торнадо на кухню. Вилка звякает о пустую тарелку где-то на том моменте, когда Ургхарт вскакивает на ноги, принимаясь мерять их совместную конуру шагами. Брови с любопытством то взлетают, то опускаются по мере нарастающей двигательной и идейной активности. Алистер не вскакивает следом и не пытается убедить своего сожителя, что освобождать папу - так себе план по выживанию.
В конечном итоге, бессвязный всплеск деятельности также быстро тухнет, будто намокшая спичка.

- Мне нравятся твои волосы, но их нужно привести в порядок, - Брэдли осторожно тянется пальцем к одному из завитков на голове брюнета, подмечая ужас в распахнутых глазах парня. Стричь, как пуделя налысо, было бы кощунственно. Тем более, что Бенджамин никакое не животные, и Алистер не собирается обращаться с ним по-звериному. - Тебе самому будет комфортнее без маггловских тряпок и гнезда на голове.

Ал улавливает перемены настроения и непроизнесенное слово, которое пугает их обоих. Брэдли вспыхивает румянцем, как в школьные годы, когда рука парня накрывает его. Взгляды наталкиваются друг на друга с непонятной бурей эмоций, словно в сию секунду случается невидимое никому пересечение границ. Алистер несколько секунд медлит, после чего выпутывается из-под ладони брюнета, но руку не одергивает. Он лишь переплетает пальцы, сжимая достаточно сильно, чтобы привлечь внимание Ургхарта.

- Никогда не благодари меня, - качает головой Алистер, впиваясь передними зубами в нижнюю губу. - Я делаю все... это, потому что хочу. И не задавай лишних вопросов.

Зеленые глаза скользят по внезапно повзрослевшим чертам лица, как часто происходило во время его визитов в Мунго. Только на сей раз Бенджамин не спит и не прикидывается спящим. Намного легче наблюдать исподтишка, и до чертиков сложно не тупить, уткнувшись в пол, когда сидит напротив друг друга. Брэдли не отводит взгляда, наоборот, не получив отторжения, расплывается в улыбке.

- Я думаю, для первого дня слишком много впечатлений, - Бенджи выглядит перевозбужденным, как трехлетка без дневного сна на Дне Рождении. - Сейчас тебе лучше отдохнуть. До... полнолуния еще есть время, и после него тоже жизнь не заканчивается. Представь, что у нас такой ежемесячный квест, который нужно проходить, чтобы получить плюшки. Завтра мы отправимся за покупками, в Министерство, в банк или куда ты там хотел. Кстати, в Гринготтсе я не бывал, поэтому с тебя экскурсия.

Не выпуская пальцев, Брэдли обходит стол и тянет за собой брюнета в сторону его комнаты. На пороге останавливается, призывая магией свежее одеяло и подушку, которые подготовил для Ургхарта, и впихивает в руки. Старое постельное пахнет псиной так сильно, что поход в ванную оказался бы пустой тратой времени. Да и спится в свежей постели всегда крепче.
После нескольких взмахов волшебной палочки старое постельное белье улетает в ванную, а кровать застилается дурацким цветочным узором.

- Если что-то понадобится, я за стенкой, в остальном, дом общий, поэтому ни в чем себе не оказывай.

Алистер хлопает Бенджи по плечу и спешит прикрыть за собой дверь. Замок щелкает слишком громко, как и выпущенная из пальцев дверная ручка.

- Ты мне дорог, - прислонившись лбом к косяку, одними губами шепчет Брэдли. - Спи спокойно. Без кошмаров.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/2e/af/574/513836.gif[/icon][pers]<b><a href="https://drinkbutterbeer.ru/viewtopic.php?id=2479" target="_blank">Алистер Брэдли</a></b>, 19[/pers][info]Заботится об одном молодом волчонке[/info]

Отредактировано Alistair Bradley (25.10.22 20:22)

+1


Вы здесь » Drink Butterbeer! » Pensieve » 10.07.98. I'm scared to live — but I'm scared to die