Нет, ну все-таки, голый Слагхорн – это одно. Это семейные труселя до колен и жировые складочки, как у моржа, обрамляющие тучное старческое тело. И совсем другое – когда всплывает нежданная перспектива оценить профессора зельеварения в почти ничего не скрывающем женском бикини. Меган не знает что из этого хуже. Она не хочет представлять.
- Давай больше никогда не будем смеяться? – слизеринка падает лицом на руки, скрещенные на парте, и ее плечи тихонько вздрагивают от беззвучного хохота. Как они докатились до подобного рода фантазий, спросите вы? Все очень просто: разбушевавшиеся подростковые гормоны необходимо сдерживать любым способом, если собираешься закончить школу с положительными оценками и отправиться в туманное будущее с высоко поднятой головой. – Чего это у вас морды такие самодовольные? Списали откуда? А ну покажи, - Мэгги тянется к пергаменту Госфорта, но как раз в этот момент Слагхорн отворачивается от доски, и девчонка вынуждена вытянуться по струнке, принимая самый невинный из своего арсенала незапятнанных грехом образов.
Когда учитель снова теряет к их компании интерес, Ровсток склоняется к уху Селины и грозно зыркает на мальчишек, чтобы не вздумали их подслушивать.
- Перестань, - улыбка на ее лице свидетельствует об обратном, но она все равно пихает лучшую подругу локтем в бок в притворном возмущении. – Все было совсем не так! И, к твоему сведению, неделя – это дофига, я же вижу! У тебя все на лице написано, – еще один толчок. Меган устремляет взгляд перед собой, но уголки ее губ все равно предательски подрагивают – идентифицировать бы еще как-нибудь это желание, свести к понятному знаменателю, а не ловить то и дело себя на мысли, что сходишь с ума.
Впрочем, расслабиться ей все еще мешает Грэм, которого тема груди будоражит, видимо, настолько, что он начинает переходить все дозволенные грани. И почему, стоит им оказаться в даже незначительной близости, в двух случаев их трех у нее чешутся руки его придушить. Не со зла, безусловно, она Монтегю обожает, принимает, как саму себя, со всеми его садистскими наклонностями и жестоким юмором, но отчего-то подобное взаимодействие рождает аксиому, что лучше им держаться друг от друга подальше.
В общем, пока Мэгги закипает, подобно зачарованному чайнику, Деймон прикладывает недюжинные усилия на то, чтобы разрядить накалившуюся обстановку. Ей бы успокоиться, набрать в грудь, по которой столь бесцеремонно прошелся Грэм, побольше воздуха, сосредоточиться на задании, в конце концов, однако, голос однокурсника набатом продолжает звучать в голове, возвращая в прошлое, отматывая и отматывая годы. Ровсток краснеет и сжимает пальцами край парты, издавая ногтями отвратительный, скрежещущий звук.
- О, я, будь уверен, расскажу. И когда она его, козла, бросит, пусть на мне не срывается, - отвечает она сквозь зубы. Разумеется, никакая Беллочка ее и слушать не станет и уж вряд ли поверит слетающим с ее языка россказням. Скорее решит, что бессовестная слизеринка вновь строит известные ей одной козни, чтобы разлучить Красавицу и Чудовище хогвартского разлива.
В итоге даже терпеливая Селина не выдерживает, Меган плечом чувствует исходящий от подруги жар – та, конечно, премиленько улыбается и шутит, но ей-то известно, что довольно часто подобного рода реакция не сулит ничего хорошего. Для Грэма, конечно же, она-то знатно повеселится. Когда же Мур достает волшебную палочку, которая якобы должна выступить в роли измерителя, Мэг снова утыкается лицом в исписанный неверными датами лист пергамента и, когда поднимает его на свет, на ее щеке красуется отпечаток невысохшей цифры Х.
- Боюсь, хватило бы пера, - отсмеявшись, поддакивает слизеринка, едва не давясь воздухом от строго взгляда профессора, обратившего-таки внимание на их парту. Она, пожалуй, даже удивлена, что ему понадобилось так много времени, чтобы пожурить распоясавшихся семикурсников. Ровсток вжимает голову в плечи и пытается спрятаться за высокого Деймона, но им все равно достается, несмотря на то, что эти двое засранцев продолжают забавляться и язвить в их с Селиной сторону. Да еще с таким невинным и праведным видом, что Мэг, наверное, впервые в жизни жалеет, что не родилась парнем и не может им как следует наподдать. Как-никак она – леди.
Она в самом деле притихает, внимательно вслушиваясь в лекцию от Слагхорна – все-таки он великий зельевар и уважаемый в высших светских кругах волшебник, и даже ахает, услышав, какое задание им предстоит выполнить теперь. В том, как выходить за рамки, если дело касается алхимии, Меган кое-что понимает: она с самых начальных курсов экспериментировала сперва с простыми зельями, а затем, уже ближе к четвертому, приступила к более экстремальным. Ее «любовных зелий» по сей день боятся, как саламандрового огня, пусть она и завязала с их приготовлением еще год назад.
По наставлению бывшего декана Слизерина студенты по одному подходят к его столу, чтобы взять кусочек пергамента с названием зелья, с которым ему или ей предстоит разобраться, и Мэгги, мечтательно уставившаяся в потолок, не сразу понимает, что случилось.
Она больно врезается носом в лопатки Госфорта и издает нервный смешок. Слышит, как однокурсник поддерживает друга, но, вместо того, чтобы разозлиться, вкладывает ему в ладонь десять галлеонов:
- Это пока, Дей. Потому что, если Грэма не убьет Селина, это сделаю я. И все-таки ставлю на Селину... Монтегю, ты что, совсем обал….?! – Ровсток начинает повышать голос, однако, то, что происходит следом, заставляет ее замереть на месте, подобно каменной статуе. Мегузе Горгоне, если хотите.
Девчонка даже морщится и совсем чуть-чуть сочувствует Грэму, однако, женская солидарность и долгие годы преданной дружбы берут верх, и она, задирая нос, резко хватает клочок пергамента и отправляется на свое место следом за Мур. Садится рядом, некоторое время молчит, следуя инструкциям учителя, но то и дело встревожено косясь на подругу. Наконец не выдерживает и легко касается пальцами ее запястья.
- Порядок?
[newDice=2:20:1:]
морочащая закваска
Отредактировано Megan Rowstock (07.04.25 22:10)