Начало года. Мир пока не в огне, но угольки определенно тлеют, и кто-то [не будем показывать пальцем, кто именно] довольно активно их раздувает, накаляя обстановку в школе. Прошло, дай Мерлин, недели две, а люди уже то и дело вспыхивают в коридорах, гостиных и классных комнатах. Ромильда успела услышать многое - от тихой ругани сквозь зубы до избиения ни в чем не повинных стен - но так и не застала ни единого приличного взрыва.

Злые, возмущенные и грустные перешептывания горстями рассыпались в общей гриффиндорской комнате вечерами, перекатывались из угла в угол, цеплялись за случайных вроде бы людей, заставляли их хмуриться и сжимать кулаки. Ромильда прислушивалась, мурчащей кошкой крутилась в тенях, осторожно проникала в хаотично формировавшиеся группки, наблюдала внимательно, улыбалась приветливо, кивала на все заявления, только все было мимо. Все острые углы сглаживались, прямые обвинения превращались в скучные предположения, оскалы превращались в беззубые ухмылки. Роми никак не могла понять, в чем тут дело. Стесняются конкретно ее - мило лыбящейся и хлопающей ресничками третьекурсницы? Принимают ее за ребенка, уроды слепошарые, и боятся задеть маленьковые чувства? Может быть, родственнички все же были правы, и идиотами Гриффиндор полнится.

Сама Вейн буквально с первого взгляда поняла, что Амбридж - та еще жаба. Стоило новому преподавателю мерзко покашлять, как Ромильда тут же ущипнула Эни за бочок и шепнула пару слов на ушко. Роми точно также натягивает очаровательную мину, когда не хочется, но надо, точно также пристально сканирует всех окружающих, надеясь углядеть малейшую нотку неодобрения, зацепиться за нее, спровоцировать, раскрутить на скандал. Только Роми выглядит раз, пожалуй, в сто лучше, не кашляет как припадочная и не пищит как забытая на чердаке детская игрушка. Так что ничего интересного школьные сплетни не приносят - банальное бурление на нового не самого стандартного преподавателя. Как будто Грюм был лучше. И вот тот до него, больше похожий на побирающегося бездомного.

Просто так сдаться, впрочем, Ромильда не может. Кто-то назовет это гриффиндорским упрямством, Вейн считает это своим фирменным стилем - стоять на своем, лезть до последнего, вынюхивать, пока не прищемят миленький носик. Она чует, что тут должен быть большой скандал. Он обязан был разгореться. Будет обидно упустить его и прийти на выгоревшее поле, по которому потоптались уже все, кому не лень. Гарричка Поттер должен был возненавидеть профессора Амбридж. Профессор Амбридж обязана гасить Гарричку. А тот не терпила ведь - целый живой несломленный герой. Тут не пахнет, а воняет взрывом, который Ромильда пропустила. Досадно и обидно не поймать самый удобный момент для вытирания слезок национальной звезды. Или для кивания в такт, чтоб подтвердить, какой он все-таки сильный, мужественный, непрогибаемый, против системы и вот это вот все. Вейн целится в Поттера не первый месяц, но предсказать его реакции и действия - это как пытаться стрелять по нюхлеру, несущемуся за золотишком. Бесполезно совершенно. У него в рукаве спрятаны не сюрприз и не маленькая хитрость, а целый шатер с клоунами, фокусниками, клетками с львами и внезапными проклятиями.

Уизли - просто нет. Эни сказала бы, что это все моя нелюбовь к рыжим, но тут другое
Лонгботтом - вряд ли способен разговаривать с девочками без заикания
Финниган - +-, ?, +
Томас - -+
Бэм - не знала, что он на одном курсе с Поттером, что за открытие
О'Коннор - сомнительно

- Вот я дура, - шепчет Ромильда и закрывает блокнот. Конечно, Шеймус. Это было так очевидно, почему она не поняла раньше? Открытый и смешной Шеймус, не скрывающий свои переживания, говорящий все прямо, немного взрывоопасный, временами слишком эмоциональный, но вроде бы понятный. И симпатичный. И приятный. И интересный. С ним можно от животрепещущей темы отойти и не уснуть в течение минуты, абсолютно потеряв нить беседы. Безупречный кандидат.

Найти подходящее время. Вечер? Сразу после ужина должно быть самое то.
Скооперироваться с Эни:
[indent] * прическа. Идеальная укладка, убрать дурацкие прядки!
[indent] * макияж. Блеск и чуть-чуть румян.
[indent] * рубашка. Следить за пуговицами!
[indent] * юбка. Подтянуть!
[indent] * взгляд. Прямо и в глаза!
[indent] * улыбка. Просто красивая :3
Тема для разговора. Учеба? Каникулы? Амбридж? Поттер? Дела в целом?

- Привет, - запланировано улыбнуться, заправить за ухо выбившийся локон, сделать вид, что на нервах и почти в панике, но постараться ничего не уронить и не нарушить гармонию. - Ощущение, что это какой-то филиал Бродмура, если честно. Даже с первой пациенткой совпадения один в один, - Роми смеется, роется в сумке, достает шоколадную лягушку. - Будешь? Тебе как будто нужно немного шоколада. Или даже много. Выглядишь... довольно хреново. Так сильно не хотелось возвращаться обратно?

Роми - ей очень хочется верить - играет свою роль пусть не идеально, но приемлемо. Но и просто так оставить поникшего Шеймуса она не может. Он ведь хороший парень, по-настоящему хороший, без притворства и игр разумов, истинный гриффиндорец [если бы это было похвалой, а не проклятием]. Он выглядит реально расстроенным. Что-то точно случилось, и Ромильде теперь выбирать - роль или человек?

А если копнуть глубже?
Действительно ли она играет роль или она такой человек?
Действительно ли она такой человек или играет роль?
Где проводится грань?
Где одно отделяется от другого?
Поттер или Финниган?
Финниган или Поттер?
Далекое или близкое?
Будущее или настоящее?
Как найти правду в этих непролазных дебрях, в конце концов?

К дракклу, пляшем.

Сегодня, так и быть, от души.

- Тебя отбуксировать куда-нибудь в сторону озера? Ты ногами перебирай, а я буду задавать направление. Там людей поменьше. Тишина. Под деревьями еще и темнота. С комарами как-нибудь справимся.

Шеймус Финниган, по мнению Ромильды, вообще-то опасен двадцать четыре на семь. Людям, которые к нему приближаются, считает Ромильда, лучше бы знать парочку защитных заклинаний и в обязательном порядке на профессиональном уровне владеть Агуаменти. Шеймус Финниган таскает за собой хаос на веревочке, как будто бы он его самая верная и послушная домашняя собачка. Хаос, что предсказуемо, под приличного дрессированного песика только маскируется, на поводке сидит только, когда ему это удобно, и своего условного хозяина слушается редко, ловко выкручиваясь из ошейника и убегая множить беды, словно в гриффиндорской гостиной их и без того мало. Но Шеймус этот свой минус обычно бьет невообразимым обаянием и очаровательной улыбкой, беззаботными разговорами, непринужденным и ни к чему необязывающим флиртом, какой-то совершенно неземной легкостью и обезоруживающей простотой. За этими яркими, но безобидными фейерверками, разлетающимися от него во все стороны и отвлекающими внимание, опасности не замечаешь, наоборот, тянешься поближе, к свету и громкому смеху. Пока искрой по носу не прилетит.

Сегодня все иначе. Ромильда напрягается, беспокойно крутится вокруг, не находя подходящего теплого места рядом. Пылающий обычно Финниган едва тлеет. Шеймус хмурится, бурчит и ворчит. Питомца он явно сменил, потерял где-то веселый хаос и нашел вместо него скучную меланхолию, которая не бегает следом, а затягивается тугим узлом на шее вместо галстука. Роми сдерживается, не подпрыгивает на месте, не ведет носом как почуявшая добычу гончая. Она пытается подстроиться, говорит тише, приглушает свое сиятельное великолепие, мгновенно забывает все продуманные пару дней назад шутки и подкаты.

- По тебе и не скажешь, - пожимает плечами Ромильда, замирает, вглядывается в шеймусово лицо, изучая пристально и внимательно, но, впрочем, не так уж и долго. Она почуяла драму, теперь она эту драму, кажется, разглядела. Самое время попрыгать на месте и похлопать в ладоши, но Роми только тяжело вздыхает и легонько стукает Шеймуса по плечу. - Твою маму можно понять. Прошлый год закончился.. - тут и играть уже не надо, последний этап кубка Вейн помнит слишком уж хорошо. Она никому, пожалуй, никогда не признается, но крик отца Диггори раздается в ее кошмарах, пугает до одури, лишает сна на парочку ночей. Ей жаль бывшего хаффлпаффского старосту, но еще ей жаль, что в тот вечер решила сесть так близко, что увидела и услышала слишком многое. - Кошмарно закончился, чего уж там. Она за тебя переживает. - Семья Вейн полным составом верила в версию Пророка и Министерства. Ромильда тихо хмыкала, отсиживаясь в углу, во время семейных сборищ и предпочитала в серьезные разговоры взрослых людей не вмешиваться. Словам Дамблдора, впрочем, она не верила тоже. - И поводы у нее есть.

С каждой фразой Шеймуса количество вопросов Ромильды растет, она прикрывает глаза, делает мысленные отметки - знаками, цифрами, цветами - лишь бы не потерять самый важный и самый нужный, но как-то скрыть его в бессмысленной болтовне и попытках вернуть Финнигану хотя бы подобие прежнего азартного блеска в глазах. Вейн улыбается, кивает, рука так и тянется к воротнику рубашки, чтобы крепко за него уцепиться и потащить мальчишку за собой, не дац Мерлин, сбежит, - ее собственный, пусть и временный хаос на веревочке. Но Роми кремень, Роми держится, разворачивается, не забывая окинуть взглядом гостиную, заметить каждого присутствующего и, по возможности, успеть считать хоть какие-то их эмоции. Вдруг кто-то сильно переживает? Боится? Злится?

- Еще б ты был в курсе, - это Вейн положено знать про все возможные психиатрические больницы - государственные и частные, магические и маггловские, с правилами построже и попроще. Она с десяти лет думает, куда бы ей в будущем сдать бабку, чтоб не отсвечивала и всегда была под присмотром. Роми считает, что это будет идеальной расплатой за весь воспитательный процесс. Маггловский мир в этом плане кажется более пере-спективным. Если верить всяким магглорожденным, верящих в магию у них считают либо за недалеких, либо за серьезно больных, в зависимости от силы веры. Маг бабка посредственный, можно даже сказать, что слабенький, так что без палочки ни драккла сделать не сможет. План пока так себе, с кучей дыр и возможных сложностей, но и у Ромильды на подробное продумывание времени в запасе предостаточно. - Это психиатрическая больница с дурной славой. Что-то типа пятого этажа в Мунго, но контингент.. скажем так..  поинтереснее.

Во время разговора свои дурные беспокойные мысли Ромильда разводит по камерам словно тех больных. Вот сюда отправляются самые кровожадные и жестокие, подальше, поглубже, чтобы никто никогда не увидел, чтобы сами вдруг наружу не вырвались. Чуть выше - что-то странное, возникающее редко, но тем не менее нежелательное, явно с плохой концовкой, вроде резкого желания стянуть какую-нибудь мелочь с прилавка или дернуть за волосы ту высокомерную слизеринскую семикурсницу. Еще повыше - нервных смех от явно плохих, но почему-то смешащих шуток, внезапная симпатия к хаффлпаффскому увальню, ядовитая подколка в сторону строгого преподавателя.

- Куча безумцев разной степени вменяемости, запертых в одном месте. Выйти они не могут. Контролировать их пытаются, но как будто не очень выходит. Персонал.. нуу.. знаешь, сомнительный. На какую-то часть стоило бы надеть больничные пижамки и выделить место в палате. Все в точности, как у нас.

Возможно, "приветственную речь" стоило продумать получше. Больше пунктов выделить на то, что она будет говорить, а не как будет говорить и действовать. Милая улыбочка - это, конечно, хорошо, но если она сопровождается рассуждениями про психиатрические клиники, то становится больше похожей на хищный оскал.

- Две недели прошло, а уже хочется сбежать. Если не в Хогсмид, то хотя бы к озеру, - Ромильда обходит визжащую мелкотню и шушукающихся старшаков, скептически оглядывает выбранный кусочек берега - вроде пойдет - кидает мантию на землю и садится. - Падай сюда, рыцарь печального образа. Или тебе пледик какой-то подстелить? Падай и рассказывай, где потерял свою ослепительную улыбку и на что потратил весь заряд жизнерадостности за пятнадцать дней. У нас опять дементоры завелись, а я не в курсе? На тебя, Финниган, смотреть больно. А я, если что, сегодня за завтраком разглядывала того мрачного слизеринского типа, похожего на сына Снейпа и русалки, минут десять. Представляешь, какая у меня выдержка?