Их заклинания утонули в быстро разрастающемся облаке дыма. Шеймус так хотел попасть, так хотел увидеть, как эти ублюдки получат по заслугам, что держал глаза открытыми до последнего, даже когда они начали жечь и слезиться. Он было двинулся вперёд, вслед за явно собравшимися отступать Пожирателями, готовый преследовать их до самого выхода из замка, но впереди мелькнула ещё одна вспышка.

Через секунду последовал оглушительный грохот. Часть стены рухнула, заваливая проход камнями и обломками.

Команда профессора Бёрбидж разрезала звон в ушах, и Шеймус заставил себя остановиться. Только сейчас он осознал, что ничего не видит — дым был настолько густым, что перед глазами стояла сплошная серая пелена. Парень закашлялся, присоединяясь к нестройному хору студентов, кто не успел прикрыть лицо. Сквозь собственный кашель он различил другой — особенно мучительный, захлёбывающийся — и на ощупь двинулся в ту сторону.

Он нашёл её довольно быстро. Руки наткнулись на знакомые плечи, и Шеймус инстинктивно обвил их, крепко прижимая девушку к себе. Она была тёплой, живой, дышала — пусть и с трудом, захлёбываясь кашлем, но дышала. Это было главное.

— Мы прогнали их, — сдавленно прошептал он куда-то ей в волосы, сам не понимая, для неё он это говорил или для себя. — Всё хорошо. Всё хорошо.

Боли в теле он пока не чувствовал, и не мог понять, хорошо это или плохо. Может, адреналин ещё не отпустил, а может, он не так уж и пострадал. Всё тело била мелкая, неконтролируемая дрожь, и Финниган не мог разобрать, кому она принадлежит: ему или Лаванде. Скорее всего, обоим.

Голос профессора Бёрбидж пробился сквозь гул в ушах. Шеймус понимал, что надо бы хотя бы раз за этот вечер послушаться взрослых и не лезть на рожон. Да и извиниться перед ней было бы неплохо — всё-таки чуть не оглушил её под Империусом.

Он немного отстранился. Ему очень хотелось посмотреть Лаванде в глаза, разглядеть её лицо сквозь дым и убедиться, что она и правда в порядке и они оба всё ещё здесь, живые и относительно целые. Надо бы её отпустить и начать двигаться в Больничное крыло, но делать этого совсем не хотелось. С большим усилием над собой парень ослабил хватку вокруг её плеч, но тут же подхватил под руку.

— Пойдём? — хрипло спросил он.

Голос прозвучал чужим даже для него самого — сорванным, усталым, совсем не похожим на обычную бравурную болтовню Шеймуса Финнигана.

Отредактировано Seamus Finnigan (21.12.25 01:49)

Дым постепенно  рассеивался  ( ни без помощи профессора Бёрбидж и МакГонагалл), и  Лаванда  ожидала ощутить облегчение, которое не  спешило приходить.  Сперва в лёгких саднило, горло першило, а глаза слезились, превращая окружающих в слегка расплывчатые мутные пятна. Она  закашляла, прикрывая рот рукавом мантии, и каждый вдох отзывался неприятной, тянущей болью.  Но, приятно было ощутить, что в том числе её заклятье, поспособствовало падению куда-то в гущу дыма. Очень хотелось верить, что удалось нанести  Пожирателю хоть какой-то ощутимый урон.

В остатках едкого дыма коридор сузился до кашля и  жжения в груди, и только когда знакомые руки сомкнулись на её плечах, притягивая к себе, Лав-Лав наконец позволила себе перестать бороться за равновесие и просто прижаться в ответ.
Лаванда закашлялась сильнее, уткнувшись лбом ему в грудь, чувствуя, как каждое движение рёбер отдаётся болью, а воздух всё ещё будто не хотел доходить до лёгких, но сквозь этот дискомфорт отчётливо пробивалось другое ощущение — тёплое, живое, подтверждённое его дыханием, его шёпотом, который она расслышала даже сквозь собственный кашель.

— Не всё хорошо… — вырвалось у неё сипло и почти сразу утонуло в новом приступе кашля, но, отдышавшись, она всё же добавила тише, медленнее, — …но мы живы.
Лаванда старательно пошевелила лицевыми мыщцами, прежде чем внезапно поняла, что что-то не так — не просто тянет кожу, а тянет болезненно, неприятно, будто кто-то провёл по щеке тупым ножом и оставил после себя застывающую, стягивающую полоску. Машинально подняв руку и осторожно коснувшись щеки кончиками пальцев,  она тут же вздрогнула.  Под подушечками ощущалась неровная, шершавая поверхность запёкшейся крови, позволивший  осознать, что тот самый осколок,в хаосе боя, всё-таки задел её, оставив неглубокий, но жгучий порез, о котором раньше просто не было времени думать.

- Ой… — вырвалось у неё тихо и почти растерянно,  Лаванда замерла на секунду, пытаясь понять, насколько всё плохо. Когда блондинка отдёрнула руку и увидела тёмно-бурый след на пальцах, внутри неприятно кольнуло. К ней начали возвращаться и другие ощущения, которые раньше тонули в шуме битвы. Ноющее плечо, по которому ударили доспехи, тупая боль под рёбрами,, дрожь в ногах, которые вдруг стали ватными и ненадёжными. Лаванда глубоко вдохнула — осторожно, через боль, — и поняла, что стоять прямо уже требует куда больше усилий, чем ей хотелось бы признавать.

Лав-Лав  тут же подняла взгляд на Шеймуса, и тревога в её глазах стала совсем явной, почти упрямой - чужие раны волновали  сильнее собственных. Она снова оглядела его — ожоги, копоть, напряжение в движениях.

— А ты как?— Она слегка сжала его руку, будто проверяя, на месте ли он на самом деле.  В голосе слышалось тревога- ему явно досталось куда больше, чем ей. —  Нужно заглянуть на свидание к мадам Помфри.

Сказав это, Лаванда всё же повернулась назад, потому что беспокойство не отпускало — слишком много лиц мелькало перед застланными слезами глазами, чтобы просто сделать вид, что всё закончилось. Она нашла взглядом Кута и Хупера, стоящих неподалёку и, несмотря на усталость, окликнула их, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Ричи! Джеффри! Вы в порядке? — она сделала шаг в их сторону, щурясь сквозь остатки дыма. — Не пострадали серьёзно?

Вернувшись взглядом к Шеймусу, Лаванда тихо выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу спадает, уступая место тупой, но вполне терпимой боли. Стёрла кровь с щеки рукавом мантии, оставив на ткани ещё один тёмный развод, и тихо кивнула, на предложение идти.
Когда профессор Бёрбидж начала выстраивать студентов, чётко и безапелляционно распределяя порядок, Лаванда ощутила странное, почти физическое облегчение. К счастью, преподавательница чётко обозначила  предполагаемый маршрут, а значит ни Шеймус, ни кто либо не будут  упрямо отмахиваться или изображать, что всё в порядке и  спорить с предложением показаться целительнице.

Тревога за Лаванду заметно поулеглась, стоило ему найти её, и Финниган наконец огляделся по сторонам. Многие выглядели помятыми — мантии в пыли и копоти, лица бледные, волосы растрёпаны — но хуже всех, похоже, досталось Луне. Он видел, как Эйден помогает ей устоять на ногах, поддерживая под локоть. Шеймус попытался поймать её взгляд, и когда ему показалось, что рейвенкловка посмотрела в его сторону, коротко кивнул. Он не был уверен, что она вообще поняла, кому этот кивок был адресован — взгляд её смотрел словно сквозь него, как, впрочем, и всегда.

Лука выглядел несколько ошалелым, и оно было понятно — Шеймус испытал на себе один Империус и чувствовал себя странно, а Карузо поймал несколько. Габриэль помогал ему прийти в себя. Исидора и Чжоу стояли несколько поодаль, обе выглядели усталыми, но на ногах и вроде бы целые.

На вопрос Лаванды гриффиндорец неопределённо кивнул, не совсем осознавая её вопрос, и перевёл взгляд на пятикурсников, к которым она следом обратилась. Ричи звучал неестественно позитивно для места, где только что во всю шло сражение, но очень естественно для него самого. Он то ли издевался, то ли правда пытался помочь Джеффри — Шеймус не был уверен, но от заряженных слов и действий однокурсника ему и вправду стало несколько легче.

— Всё путём, Ричи. Ты и вправду был хорош!

Плечи потихоньку расслабились, и спину тут же начало саднить. Финниган поморщился. Под мантией явно остались осколки стекла и камней, впившиеся в кожу. Что ж, Кут прав — мадам Помфри обо всём позаботится. Главное дотащиться до Больничного крыла.

Следующая фраза Ричи заставила его резко повернуться обратно к девушке, и на лице тут же проступила тревога.

— Лав, и правда... — Шеймус осёкся, только сейчас заметив то, о чём говорил пятикурсник.

Ох, а он и не заметил раньше. У неё и вправду была кровь на лице! Но Лаванда стёрла её рукавом мантии и подняла на него взгляд. Что-то было в её глазах — он не понимал, что именно, но ему вдруг страшно захотелось поцеловать её прямо здесь, при всех. Плевать на то, что между ними всё ломано-переломано, что вокруг люди, что они стоят посреди обломков, а где-то в замке всё ещё бегают Пожиратели. Плевать на всё.

Шей поднял свободную руку, красную от ожогов, обхватил её лицо сразу под порезом и, наклонившись, поцеловал — быстро, отчаянно, не позволяя себе передумать. Её губы были теплыми и сухими, но такими же мягкими, как и месяц назад.

Когда он отстранился,  сердце колотилось так, будто он снова был в бою.

— Прости, — шепнул Финниган хрипло, хотя не был уверен, за что именно извиняется. За поцелуй? За всё, что было между ними? За то, что не уберёг её сегодня?

Ну вот, теперь Ричи от него точно не отстанет...

Отредактировано Seamus Finnigan (25.12.25 04:12)

Конечно же атака Луки по нему была слабой. Габриэль верил, что парень сможет сопротивляться вражескому наваждению, - и вера его оказалась не напрасной.

В идеале, конечно же, чтобы Лу и вовсе скинул с себя чары, как только бы его увидел, но заклинания взрослых матерых волшебников определенно не было скинуть так просто даже на уроках, - не то, что в настоящем бою.

И Гейб улыбался. Улыбался Луке, показывая, что все в порядке, - улыбался от осознания того, что они победили.

Победили! Ну, относительно, - Пожиратели просто сбежали, поджав хвосты, и благо, что никто не ринулся следом (да и не смог бы, те весьма грамотно отрезали пути отступления).

Габриэль не удерживается от нахлынувших чувств и тут же сгребает Луку в охапку, прижимая к себе. Сейчас, осознав в моменте, что бой окончен, он не может сдержать дрожащего голоса.

- Мы справились!

Но, к сожалению, дольше держать в объятиях гриффиндорца было попросту опасно, - преподаватели недвусмысленно намекали, что им пора уходить, да и ребята могли начать задаваться ненужными вопросами.

- Ты как, в порядке? Можешь идти? Нам надо вперед, - и Гейб, кивнув Эйдену в ответ удовлетворенно, когда тот помогает Луне подняться, проходит вперед вместе с Лукой, краем глаза подмечая невероятную химию Лаванды и Шеймуса.

И это вызывало непроизвольную улыбку на лице от радости за них.

Может быть битва еще не окончена, но их бой точно да. И они сделали все от себя зависящее, чтобы выйти победителями и ослабить Пожирателей достаточно для того, чтобы взрослым подоспевшим аврорам (почему-то Гейб не сомневался, что те уже в школе и в срочном порядке направляются ликвидировать опасных для общества волшебников) было куда легче.